Росс поднял глаза. Перед ним стояла привлекательная женщина лет тридцати с шелковистыми черными волосами до талии, в ярко-зеленом платье и черных легинсах.
– Да. – Он встал и пожал ее протянутую руку.
– Джолин Томас, – представилась она и села напротив.
– Спасибо, что согласились принять меня в такой поздний час.
– О, все нормально, не беспокойтесь. По большей части мы сотрудничаем с полицией, так что работаем круглые сутки. Но вы, насколько я понимаю, частный клиент?
– Совершенно верно. Могу ли я спросить о конфиденциальности и безопасном хранении ваших данных?
Она улыбнулась.
– Чаще всего мы исследуем образцы ДНК, полученные с места преступления. Это важнейшие улики, и, разумеется, немало преступников были бы рады их уничтожить. Поэтому все в нашей компании защищено кодами безопасности. Любой образец сразу получает кодовый номер и дальше фигурирует только под этим номером. Даже в том случае, если кто-то вломится сюда – что, впрочем, очень маловероятно, – он просто не сможет найти среди множества образцов тот, что ему нужен.
– Хорошо.
– Так что вы нам привезли?
– Мы можем поговорить где-нибудь за закрытой дверью? – спросил Росс.
Джолин провела его в соседнюю комнатку. Росс расстегнул сумку, достал и развернул сперва чашу, потом зуб.
– Думаю, обоим предметам очень много лет, – сказал он. – Точнее, много столетий. Возможно, их возраст составляет около двух тысяч лет. Скажите, вы сможете их датировать?
– Нет, датировкой образцов мы не занимаемся. Возможно, удастся также определить этническое происхождение – в зависимости от того, в каком состоянии образцы. У нас проводятся три типа анализа ДНК: стандартный, митохондриальный и игрек-КТП.
– И что это значит? – спросил Росс.
– Стандартный анализ дает нам представление о человеке, которому принадлежит ДНК. Именно это обычно требуется полиции, чтобы сузить круг подозреваемых. Митохондриальный – это другой анализ, сложнее. Мы исследуем Х-хромосому ДНК – женскую хромосому. Она позволяет выяснить происхождение организма, поскольку передается из поколения в поколение без изменений.
– Без изменений?
– Верно.
– Значит, если у кого-то, жившего две тысячи лет назад, остались прямые потомки, их можно найти по этой Х-хромосоме?
– Именно, если только этому не помешают генетические мутации. Такое тоже случается. Наконец, третий анализ, Y-КТП – новая методика. Делает то же самое, но с мужской Y-хромосомой. Исследует короткие тандемные повторы, локализованные на Y-хромосоме. Однако его результаты не столь надежны, да и баз данных ДНК, основанных на этом признаке, пока гораздо меньше.
– Что именно делает этот анализ?
– Как я уже объяснила, он аналогичен митохондриальному, только работает не с женской хромосомой, а с мужской. Прослеживает определенные признаки, которые в Y-хромосомах остаются неизменными из поколения в поколение.
– Замечательно! Это, пожалуйста, тоже сделайте. Скажите, сколько я буду вам должен за все три анализа?
– Прежде всего я должна спросить: вы предпочитаете, чтобы наши лаборанты работали с образцами в перчатках или без перчаток?
– Сам я их голыми руками не трогал. Только в перчатках или через ткань. Но не знаю, кто мог трогать их до меня.
– Понятно. Не беспокойтесь, мы снимем и ваш ДНК-профиль, и исключим ваши биологические следы. Хотя это будет стоить чуть дороже. Не возражаете?
– Да, пожалуйста.
– Тогда я отдам образцы на оценку. Ориентировочно все три анализа для двух образцов будут стоить в районе двух тысяч фунтов, плюс еще двести фунтов за исключение вашей ДНК.
– Это немного больше, чем мне сказали по телефону, но я понимаю, почему так дорого, – ответил Росс.
Джолин задумчиво взглянула на «образцы», лежащие перед ней на столе.
– С деревянной чашей мы начнем работу сразу, а вот с зубом будет сложнее. Думаю, вас предупредили, что его придется измельчить в порошок и подвергнуть серии химических процессов.
– То есть придется полностью уничтожить его?
– Боюсь, что да. Слишком маленький предмет – другого способа я не вижу.
– Неужели после анализов ничего не останется?
– Ну, если пожелаете, можем отдать взвесь. Также можем фотографировать весь процесс поэтапно.
Росс не отрывал взгляда от зуба. Если он настоящий, если действительно принадлежал Христу – значит, это важнейший предмет во всей истории христианства. И он, Росс Хантер, сейчас распорядится его уничтожить. Чтобы доказать его происхождение.
А если не решится – никогда не узнает правду.
Он в ловушке. Что ни выбери – потеряешь слишком много.
– Джолин, если измельчите зуб, вы сможете провести и стандартный анализ, и митохондриальный, и Y-КТП?
– Да, все три.
– И никакого другого способа нет? Нет никакой технологии, которая позволила бы определить ДНК, не уничтожая зуб?
– Такие технологии мне неизвестны.
Росс сжал кулаки. По спине его стекали струйки пота. Что же делать? Что делать?!
– Ладно, – сказал он наконец. – Я согласен. Только задокументируйте весь процесс и сделайте фотографии, хорошо?
– Хочу уточнить, насколько срочно вам нужны результаты?
– Чем быстрее, тем лучше.
