— Интересно, сколько ещё нас собираются мариновать возле Земли? — мрачно произнёс Ивна, ковыряя в зубах куском пластика и недобро блестя глазами. — У меня сердце кровью обливается, когда думаю, что вытворяет с нашими народами эта сволочь! К чему приведёт тактика трусливого невмешательства? К откровенной бойне? Вот угробим друг друга к чёртовой матери, а дальше что? Те, кто останется в живых примутся рыдать на плече друг у друга, всхлипывать, жаловаться на злокозненную судьбу и давать дурацкие клятвы, от которых, можно подумать, хоть что-нибудь зависит! Ты не находишь, Леон, мир устроен довольно бестолково. Биосистемы расширяются из желания построить себе счастливое будущее, причём на наших костях в прямом и переносном смысле. Враг, с которым долгие годы воюете вы, наверняка не желает себе зла, когда стремится всеми силами потеснить вас по всему фронту. Ну а вы сами, чем лучше? Вывод напрашивается сам собой — все мы одним миром мазаны. Ни у кого не получается жить без крови и горы трупов! Что тогда на самом деле мешает разумным существам развиваться в мире и согласии? Личные амбиции недалёких правителей? Сознание кратковременности жизни? Или нечто, заложенное в нас злым гением, породившим этот не рациональный и глупый мир?
— Почему сразу — злым? А вдруг бесконечно мудрым старцем, у которого ещё тлеет робкая надежда — вдруг кто-нибудь из его детей образумится и встанет на путь истинный, — возразил Хансен.
— А в чём он, собственно, тогда заключается? — огрызнулся Ивна.
— Наверное, в понимании пути развития, некой общей концепции, которая бы объединила всех в единую…
— …дружную семью, — ехидно подхватил статипик, — которая по выходным дням собирается за общим столом, держась за руки, читает молитву, а затем с огромным аппетитом уплетает подгоревшую шарлотку, запивая её жидким чаем. Ах! Шарман!
— Не зубоскаль. Чужая боль не предмет для шуток!
— Предмет! Да ещё какой! Боль, обида, горе, постоянные неудачи — результат нашего неумения жить, нежелания переступить через ложную гордость, мелочные желания, шкурный интерес, непомерно и необоснованно распухшие амбиции, многократно завышенное самомнение…
— Да ты у нас форменный философ, — съязвил Хансен. — Тогда поделись рецептом всеобщего благоденствия. А то лучшие умы бьются, бьются, ломают голову, болезные, просчитывают на хитрой технике варианты, долгосрочные прогнозы выстраивают, сочинят толстенные трактаты, а воз и ныне там. А здесь всё оказывается легко и просто. Появляется всезнающий пророк Ивна и вываливает нам, убогим, на плешь свои откровения. Голова не кружится? Мне кажется…
— Внимание! — доложил корабль. — Зарегистрирован сигнал с планеты! Спутники не смогли блокировать его полностью. Сверхтонкий луч преодолел защиту, и около 30 % его прорвалось наружу. Я послал сообщение Юю.
Координатор вышел на связь немедленно.
— Все соответствующие службы уже получили ваше донесение, — сдержанно сказал он. — Принято решение послать к Земле пятнадцать боевых кораблей. Рисковать не стоит. Хотя, после здравого размышления, напрашивается естественный вывод: биосистемы не способны быстро достичь планеты. В любом случае им потребуется какое-то время, чтобы сообразить, каким образом поступить далее. Да и на подготовку ударной группы уйдёт немало времени. Ко всему прочему никому неизвестно, какая информация содержится в прорвавшемся фрагменте. В целях предосторожности я вам настоятельно рекомендую сменить канал связи на более защищённый. С Луны ни шагу. Сидите и не рыпайтесь. «Шаутбенахт» может понадобиться в любую минуту. Враг знает о месторасположении Земли.
— Шеф, куда вы предполагаете нас отправить? — спросил Леонид. — Наше место здесь…
— Возможно, вам предстоит посетить мир статипиков. Мы абсолютно ничего не знаем о неприятеле. Разведка поможет сориентироваться в сложившейся не простой ситуации, тем более, что у нас есть шанс по горячим следам, пока там будут ломать голову, основательно пошуровать в расположении биосистем. Вы прекрасно осведомлены — ни один робот не в состоянии обеспечить полную объективность информации. Ждите.
Через полчаса из Центра поступил приказ. «Шаутбенахту», по получение подробных инструкций, надлежит без промедления отбыть для выполнения задания особой важности. Без силовой поддержки и разработанных путей отхода. По сути дела — на свой страх и риск. Вот так события, наконец, стронулись с мёртвой точки…
«Шаутбенахт» двигался по временным потокам параллельно сигналу. Леониду стоило больших усилий обнаружить в пространстве кургузый импульс. Но корабль справился с труднейшей задачей и теперь они бок о бок, словно сиамские близнецы, мчались к неведомому потребителю. При движении во временных потоках всякая связь отсутствовала. Корабль с равными промежутками отстреливал радиомаяки, размечая трассу. В рубке царила деловая тишина. Сведения о передвижении постоянно выносились на объёмный экран.
