В ожидании ученицы, которой в текущих обстоятельствах больше подходил статус официальной невесты, Агатин еще раз пробежался по сжатым формулировкам своих выкладок. Как ни крутил сыщик свой «логический многогранник», а получалось каждый раз одно и тоже – в числе явных подозреваемых оставалось не меньше 8 человек: начальник Ледовой базы Федорчук, японский геофизик Игараси, экспедиционный врач Деев, все три парашютистки и оба тракториста.
На вечернее свидание Алевтина вышла, как и подобает влюбленной девушке: яркий лыжный костюм, пышная меховая шапка и длинный шерстяной шарф, эффектно спадающий по обе стороны точеной талии.
– Ну, неугомонный мой? Чего изволишь на ночь глядя? – от ученицы пахнуло ароматом любимых духов, и Гарри на какое-то мгновение растерялся.
– Ты, красавица, обороты-то сбавь, – взяв себя в руки, осадил он подругу.
– Сейчас вообще назад вернусь, – обиделась девушка.
– Экзаменовать тебя буду, – «жених» перешел на более снисходительный тон, взял любимую крепко за руку и повел в сторону от палаток.
– С вами, товарищ учитель, да под покровом полярной ночи, я готова хоть на три билета ответить! – громко отрапортовала Алевтина, чтобы ее услышали подружки.
Из женской палатки послышался громкий гогот. Смущенный сыщик покрепче ухватил локоть спутницы и скоро увлек ее за собой в сторону ближайших к лагерю торосов.
Назад парочка вернулась час спустя. Агатин полностью доверился Алевтине и в подробностях представил детали своего расследования. Почти все время, за исключением нескольких уточняющих вопросов, девушка внимательно слушала и только после озвученного списка из восьми потенциальных «злодеев» категорично возразила:
– Не верю я, чтобы кто-то из этих людей мог решится на все эти преступления.
– Не понял… – опешил Агатин.
– Какие у этих них мотивы? Деньги? Для истинного полярника эти бумажки никакой цены не имеют! Или, например, как по-твоему мои парашютистки радиатор трактора дырявили? Ты ручки их нежные видел?
– Аля, да я сам уже ничего не понимаю! Подсознательно чувствую, что не могли они в этом участвовать. А факты снова и снова приводят меня к этой восьмерке. Просто не знаю, что делать!..
– Давай-ка, Гарик, я твою тетрадку еще сама покручу.
– Только, пожалуйста, осторожно. Соседкам своим не показывай ничего. Теоретически у них были все возможности и Петерсона подкараулить, и трактор раскурочить, и склад поджечь. У нас, если верить классику, одна баба коня на скаку останавливает. А втроем так и бульдозер вам не почем, – попытался шуткой завершить позднее рандеву Агатин.
– Хорошо, любимый. Буду читать с фонариком под одеялом, как в детстве. Девчатам скажу, что ты в мою честь любовную поэму написал, – хихикнула в ответ Алевтина, горячо поцеловала в губы жениха и, спрятав поглубже в комбинезон тетрадку, побежала в сторону своей палатки.
Гарри смотрел ей вслед и не стесняясь, открыто наслаждался игрой мягких теней, переливавшихся на болоньевых выкройках комбинезона, туго стягивающего безупречную девичью фигуру в самых аппетитных местах.
На исходе одного из самых тяжелых в жизни дней Агатин признался себе, что полюбил.
***
20 марта 200… года.
07 часов 45 минут.
Дрейфующая Ледовая база.
***
***
Всю ночь Генрих проспал как убитый. Глубокий, безмятежный сон пришел на смену тревожным видениям, на короткие отрезки раздробившим две предыдущие ночи. Отдав Алевтине тетрадку, он подсознательно избавился от непомерного груза ответственности и опасных, понятных пока только ему знаний.
Пара встретилась перед завтраком:
– Доброе утро… любимая! – Гарри хотел сказать по-другому, но отдохнувшее, просветлевшее сознание выцепило из лексикона именно это романтическое приветствие.
– Привет, любимый! – Алевтина вспыхнул от радости, как сказочный аленький цветочек.
Мужчина посмотрел в глаза девушки и, чувствуя легкое головокружение, нежно взял ее за плечи:
– Знаешь, Аля… Я вчера понял, что очень … – еще пару секунд и он произнес бы самые важные для каждой влюбленной девушки слова. Но в этот момент из-за угла камбуза вышел Федорчук:
– О, зозули мои ранние! Вы уже на ногах, да еще и в таком отличном настроении… Рад. Очень рад за вас ребятки. Ну, чего онемели? Идемте завтракать, – любовная прелюдия была испорчена. Но и без скомканного финала, два самых счастливых в экспедиции человека все поняли друг о друге. Они нежно приобнялись и нырнули в уютную, хлебосольную «кафешку тети Гали».