После разговора с Федорчуком, Генрих твердо решил прекратить самостоятельные поиски преступника. «Слабоват ты еще, братец, для таких дел, – в тон Кузьмичу осадил себя Агатин. – Покомандовал денек, побегал по сугробам – и хватит… Да, и говоря по правде, что еще я могу сделать? Улики, какие было возможно, собрал; всех свидетелей опросил и даже круг главных подозреваемых очертил… Вечером, максимум завтра к обеду, прилетят настоящие профессионалы, я им все оперативные выкладки передам и пусть уже они воюют с непреклонным Федорчуком, охраняют загадочный контейнер и выводят на чистую воду воротил международного шпионажа».
Возвращаться на камбуз Агатин не решился. Наверное, он просто сгорел бы от стыда под взглядами тех, перед кем весь вчерашний день так бравурно лепил образ великого сыщика.
А на поверку то, все вышло наоборот! Ведь это он сам «купился» на высокие слова и совестливые заверения. Поверил в арктическое братство, коллективную честь, важность научных исследований…
Все же оказалось так, как обычно бывает: в минуту опасности каждый думал только о себе, о своей шкуре…
Федорчук, сам себе вынесший приговор, да Филиппов, Кривонос, Ольгерд и Родион, добровольно обрекшие себя на бесконечные ночные марафоны – вот, пожалуй, и все истинные герои из числа всей экспедиции. Остальные – обычные обыватели с привычным набором естественных житейских пороков.
Быстро, стараясь не попасться на глаза кому-то из полярников, Агатин дошел до своей палатки, нырнул внутрь и снова забрался в спальник. Попробовал было заснуть и уже почти провалился в сон, как в палатку заглянула Алька:
– Гарри… Можно к тебе? Я на минутку…
– Заходи уж, перепелка перелетная…
– Ты прости меня, что я тебе не рассказала о вертолете. Я как-то даже не подумала, что с тобой никто не согласовал отлет Николая Ивановича… Ты уже крепко спал вчера, когда я разговор Чавадзе и Филиппова услышала…, – неловко оправдывалась Алевтина.
– Да не для меня, Алька, это важно… Тут такое закрутилось! А я, как последний болван, уши развесил и в «честное-нечестное» начал играть. И дело все завалил. Стыдно, сил нет…
Аля села к нему на раскладушку, обняла и сперва робко, а затем все смелее начала целовать его щеки, шею, мочки ушей… Скорее всего, дело дошло бы до логичного в таких случаях финала. Но Гарри, да и сама Аля, понимали, что в палатку в любой момент может заглянуть один из ее многочисленных жителей.
Агатин собрал остатки воли и с силой оторвал от себя девушку.
– Так, стоп… Не будем путать экстремальные туры с курортными вояжами… Давай-ка мы лучше… на лыжах прогуляемся. Только не обижайся. Никуда от нас «это» не денется. Не успеем оглянуться, как нас на всех отсюда эвакуируют.
– Нет … ничего, я не сержусь. Просто соскучилась очень. Дай мне пять минут… Я скоро. Встречаемся у палатки трактористов.
Прогулка получилась приятная. Ветра не было, по–весеннему, если можно было так выразиться, находясь в считанных километрах от Северного полюса, пригревало солнышко. Градус эмоций поднимался и от того, что впервые за все дни, прошедшие с начала отпускного тура, Гарри и Алевтина остались один на один друг с другом.
Девушка дурачилась как могла. Норовила свалить жениха в сугроб; понарошку наступала ему на лыжи; потом начала прятаться за торосами; потом вообще сбросила лыжи, взобралась на торос и начала обсыпать Гарри сверху пригоршнями снега. А когда арктические салочки закончились, она уловила удобный момент и обсыпала любимого уже горячими поцелуями.
В лагерь влюбленная парочка вернулась ближе к обеду. Лыжная прогулка пошла Агатину на пользу. Он успокоился и смог окончательно убедить себя в том, что его миссия как следователя завершена. В кои веки выдалась возможность провести отпуск с любимой девушкой, да еще с таким романтическим антуражем, а он, самонадеянная дурилка, возомнил супергероем и с головой ушел в борьбу с мировым злом. Не уж, хватит. Надо хотя бы оставшиеся дни посвятить себе и Алевтине.
Перемены в его настроении не остались без внимания Федорчука. После обеда он дождался младшего товарища на выходе из камбуза и пригласил отойти в сторонку.
– Знаешь, Гарри, хочу извиниться перед тобой. Я действительно не прав, подвел тебя с этим отлетом. Прости… Однако и по–другому я тоже поступить не мог. Не знаю какое решение примут эти столичные сыщики, но я просто уверен: чем глубже наша экспедиция уйдет в работу, чем шире будет ее география, тем сложнее будет ее свернуть. По крайней мере, не получиться у энтих рвачей организовать нашу эвакуацию быстро.
– Понимаю, Александр Кузьмич… Я тоже малек лишнего на себя взял, извините.
– Ну, и хорошо. Спасибо, что понял…. А Алька-то светится от счастья! Хорошая дивчина. Смотри не упусти. Если вовремя лад дать, хорошая жёнка получиться, – совсем по-отечески подбодрил Федорчук.