– Аля, я неисправимый болван, ничего не могу с собой поделать. Если можешь прости меня за сегодняшнее утро. Но мне сейчас, правда, не до романтики.
Девушка неестественно улыбнулась и демонстративно двинулась в сторону упряжки.
– Подожди, не психуй… Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Я же вижу, что ты это чувствуешь. Но сейчас нам обоим надо сосредоточиться на другом: воры, мародеры, шпионы, убийцы – называй их как хочешь – да только эти упыри по-прежнему среди нас и готовят новые пакости. Я прошу тебя: будь осторожна. Не суйся никуда, не провоцируй никого своими расспросами и подозрениями. Хорошо?
– Попробую… – с наигранной обидой буркнула в ответ Алевтина.
– А вот за Кузьмичом и японцем следи в оба, – совсем тихо, почти в самое ухо сказал Гарри. – Старайся, чтобы они были постоянно у тебя на виду. Есть у меня подозрение, что эта совместная поездка организована не только для спасения вертолета.
– Гарик, я же тебе говорю – это не они, – тут же попыталась отстоять свою позицию девушка.
– Ладно, ладно… Некогда мне сейчас с тобой спорить. Оставайся при своем мнение. Но в любом случае будь осторожна и приглядывай за этой парочкой… И еще одно… Я тебя люблю, – наконец, признался Агатин.
Алевтина зарделась от счастья.
– Теперь – обязательно буду, – она обхватила руками его шею, ловко подтянулась и жарко поцеловала в губы. – До вечера, любимый.
Спустя полчаса после отъезда «малой спасательной партии имени Кузьмича», Корней Ходкевич получил «молнию» из Москвы. Куратор радировал, чтобы к 21.00 лагерь был готов к встрече следователя и датского криминалиста. На случай не готовности ВПП, предусматривался резервный вариант: десантирование обоих специалистов на парашютных тандем-системах.
Новость с большой земли сразу улучшила настроение Агатина. Конечно, ему очень хотелось лично разгадать «криминальный ребус» и самому разоблачить преступников. Но, в то же время, он ясно понимал, как сильно за последние сутки возросли ставки в этой истории. Всем естеством своим он сейчас чувствовал, что любая необдуманная инициатива или, наоборот, нерешительность и бездействие могут привести к еще более непоправимым последствиям.
Ледовый лагерь смерть, казалось, облюбовала. Ближе к обеду выяснилось, что еще одним членом экспедиции стало меньше – в чудом уцелевшей от пожара технической палатке нашли мертвым тракториста Германа Канева: его обезглавленное тело лежало в самом центре брезентового «бокса».
Первым делом подумали о белых медведях. Но версия «несчастного случая», которую на эмоциях озвучила перепуганная в смерть Галина Семутенко, была быстро списана в архив бабских баек.
Внимательно осмотрев труп Канева, экспедиционный врач дал заключение, что тракторист расстался с жизнью по своей воле. Способ, по словам доктора, он выбрал жестокий – влез головой в железную петлю, перебросил стальной трос через несущую балку, а его конец привязал к крюку электрической лебедки.
Ее пульт управления болтался сейчас прямо над мертвым Каневым. В пазу – между кнопкой «Пуск» и защитным корпусом – стальной шляпкой поблескивал шуруп, вкрученный туда, по предположению Деева, рукой самого Германа.
Придумано было все основательно. Скорее всего, запущенная «вдолгую» лебедка исправно работала пока не разрядился аккумулятор: затянула петлю, вознесла бездыханное тело к крыше палатки, а когда покойник уперся плечами в балку, сначала сломала шейные позвонки, а после сработала как «веревочная» гильотина.
– Брынь… – и оторвалась «тыковка» … Вот она – в уголочке валяется, – в свойственной циничной манере завершил свою «эпитафию» экспедиционный врач.
По воле рока, покойника опять нашел Алексис Фасулаки. Зашел в бокс позвать напарника на обед, а на входе ледяная лужа крови и ошметки коченеющей на морозе плоти.
«Три смерти за три дня, – мысленно подбил фатальную статистику Агатин, осматривая труп Канева. – Скорей бы они уже прилетели. С такими темпами вообще эвакуировать некого будет…».
Сыщик вновь почувствовал полную растерянность и безысходность: «Неужели банальный опрос свидетелей и генерация пары-тройки следственных версий – это и есть мой потолок?»
До прилета следственной группы оставалось около семи часов. Взяв себя в руки, Агатин распорядился, чтобы члены экспедиции покинули техническую палатку и всё, в том числе тело Германа, оставалось нетронутым до ее прилета.
Сам техблок он закрыл на замок и опечатал нехитрым штабным штемпелем для служебной корреспонденции.
Исходя из следственной практики, теперь требовалось опросить свидетелей и собрать как можно больше информации о последних часах жизни Канева. Но делать это у сыщика не было никакого желания. Даже, несмотря на то, что работать пришлось бы в разы меньше, чем в первые дни.
С учетом погибших и тех, кто убыл из расположения основной базы в командах Филиппова и Федорчука, в лагере осталась меньшая половина от первоначального числа всех членов экспедиции. Не считая самого Агатина, 10 человек: радист, врач, парашютистка, двое водолазов, трое вертолетчиков, а еще повариха и убитый горем напарник Германа.