– Окей, – поразмыслив ответил датчанин. – В конце концов, мы все отвечаем за это дело. Я думаю, если мы будет действоват по отдельности, сами, в стороне друг от друга, лучче не будет, – сказал Хансен. – Я буду с вами откровенен и расчитываю на вашу честоност…
– Даю слово офицера, что ничего от вас не буду скрывать, – Польских приложил широкую ладонь к левой стороне груди и коротко кивнул головой.
– Хорошо. Итак, есть минимум две вещи, которые говорят о том, что Петерсону кто-то помог умерет. Первая, в крови моего соотечественника сохранились остатки снотворного. Возможно, конечно, он принимал какие-то лекарства от бессонницы сам. Надо будет проверит его походную аптечку… Но, думаю, вряд ли…
Агатин попытался что-то сказать, но Польских знаком руки остановил его.
– … Второе – затылок Петерсона сильно обморожен. Сильнее, чем руки и лицо. Это произошло не случайно. Думаю, кто-то специално уложил его на кусок лда, чтобы быстрее охладит мозг и вызват приступ гипотермии.
– Может быть он сам головой о торос оперся, – осторожно предположил Польских.
– Я тоже так сначала подумал. Но вот сейчас поработав с реактивами, нашел на шее Пэра частицы полимера, который входит в состав морозостойкой изоленты. У нас такую используют зимой строители, чтобы крепит легкие конструкции.
– Вы хотите сказать, что его привязали к торосу? – уточнил Агатин.
– Нет. Зачем к торосу? Просто к большому куску лда. К ледяной … глыбе, так у вас говорят?
В медпункте воцарилась тишина. Нарушил ее чуть погодя сам же медэкспорт:
– Это, господа, только первые подозрения. Точно знаю, что в нормальной лаборатории мы найдем еще что-то. Так что извините, проблемы ест. Нота протеста точно будет….
Агатин вопросительно посмотрел на Польских.
– Ну, давай, Генрих. Сам понимаешь, темнить теперь уже нечего. Только хуже будет. Говори…
– Думаю, снотворное в кровь Петерсона попало, из бутылки «Белуги», которую он распил вместе с Буткусом и Пожарским перед возвращением в лагерь. Я вам не успел сказать, но всю ночь и начало того трагического утра, стажер-радист проспал. Скорее всего, тоже из-за снотворного. А вот сам Буткус всю ночь работал как ни в чем не бывало. Значит только он и мог подсыпать в бутылку это снадобье…
– Вот гад, – выругался полковник.
– Думаю, и к льдине Петерсона прикрутил скотчем Ольгерд. Я когда объезжал его последнюю стоянку нашел катушку от такой морозостойкой изолентой. Не пойму, как же он тогда рассчитал, что сани за трактор зацепятся? Не мог же он вместе с такой бутафорией Петерсона прямо в лагерь отправить? Его бы сразу раскусили?
– Значит у него был сообщник, – предположил Хансен.
– Федорчук, – выпалил Польских. – Это он и Буткус подстроили гибель Петерсона. Генрих, давай рассказывай дальше…
Агатин во второй раз за последние два часа подробно рассказал о своем расследовании, привел факты причастности Федорчука и Буткуса к гибели датского собакозаводчика и плавно перешел к изложению плана организации утренней засады.
Датский криминалист внимательно выслушал обличительную историю и под ее финал полностью согласился с кандидатурами главных организаторов ограбления Пэра Петерсона:
– Начальник база и опытный проводник очен могли организовать такой дело, – кивнул головой Хансен. – Согласен, надо арестоват Федорчук и Буткус. Если схватим убийц, можно будет обойтись без большой шум…?
– А если эти подлецы ускользнут?
– Тогда большой пресс-конференция и рассказ, как российские полярники убили нашего гражданина и устроили провокацию. Вы же понимаете, что утечка такой «горячей» информации ставит под удар все наше королевство? Мы не имеем права так рисковат.
– Да, это будет настоящей сенсацией, которая может перессорить вашу страну со всей Европой.
– Поэтому мы будем все отрицат. Отрицат и контратаковат Россию. Мы будем говорит, что ваша страна против грин-технологий и равного интернешл партнерства. Что Россия специално устроила провокация и убила наш гражданин.
Польских посмотрел на Агатина и ухмыльнулся:
– Ну, значит вариантов у нас особых и нет: утром встречаем Федорчука на подходе к лагерю, а потом летим за Буткусом. Все согласны? – для формальности еще раз уточнил Польских.
– Все, – отозвались Хансен и Агатин.
– Тогда предлагаю подумать о помощниках и обсудить вместе детали операции. Федорчук ведь с оружием будет возвращаться?
– Конечно. У нас за границу лагеря без карабина и ракетниц выходить запрещено, – ответил Агатин.
– Ну, вот. Значит наш отважный рулевой, если что заподозрит – например, увидит незнакомого человека в лагере – и палить может начать. А нам только новых трупов не хватало…
– Нам надо все хорошо обдумат. Мы с вами, полковник, в захвате Федорчука участвовать не можем. Значит надо Генриху подобрат хороших помощников, – согласился датчанин.
– Если вы не против, я бы взял Деева и, наверное, Фасулаки: Федорчук будет возвращаться со стороны технической площадки. Присутствие в этом месте тракториста не должно вызвать у него подозрений. А с Деевым мы последнее время и так все время вместе. Федорчук знает, что я его к расследованию с самого начала подключил.