– Идет, – утвердительно заключил Польских. – Тогда вы с трактористом и доктором в первой линии, а мы с господином Хансеном на подхвате будем.
… Несмотря на полное согласие всех сторон и тщательные ночные приготовления, операция провалилась. Ни ранним утром, ни к завтраку, ни после него Федорчук в Ледовый лагерь не вернулся.
В то время, как на Ледовой базе интернациональная команда захвата готовилась к аресту Федорчука и Буткуса, сами участники криминального дуэта заканчивали последние приготовления к побегу.
Всего за несколько часов до перебранки за торосами, которую случайно подслушала Алевтина, каждый из мужчин представлял свое будущее абсолютно иначе. Конечно, ввязавшись в роковую аферу, подельники понимали, что жизнь их даст новый поворот. Правда, как представлялось изначально, только в лучшую сторону – отправляясь в экспедицию они видели себя без пяти минут главными коммерсантами во всей Арктике.
Но – не срослось, сорвалась удача…
***
… Незадолго до 23 февраля, где-то за месяц до отлета экспедиции на Полюс, к Ольгерду в его карельский питомник приехала компания охотников из самой Канады. Заморские гости заранее предупредили, что пробудут на его базе несколько дней и попросили на это время прекратить прием других туристов. В качестве компенсации канадские толстосумы заплатили за две недели вперед и закрутили праздную карусель.
Компания сразу разделилась на две группы: трое гостей, приехавшие со спутницами, ограничили свой туристический вояж местной баней с купанием в чане на дровах, конными прогулками и катаниями на собачьих упряжках по ближнему лесному маршруту.
Другая тройка во главе с Мэтью Кларком, к слову прекрасно говорившем на русском языке, заказала охоту на медведя. Все попытки Ольгерда объяснить, что сейчас не сезон, что весь зверь досыпает в берлогах, упертыми заказчиками не принимались: подавай русского медведя, и все тут!
Сговорились в итоге на 10 000 американских долларах. Семь Ольгерд взял вперед, остальные заказчики экстрима обещались доплатить в случае результативной охоты.
500 долларов ушли пожилому карелу из соседней деревеньки, кормившегося круглый год за счет капканов и ловушек. Местный зверобой признался, что еще с осени заприметил две берлоги и божился, что точно сможет найти их в зимнем лесу.
Еще тысяча «зеленых» ушла на оплату услуг загонщиков и собак, которые были обучены «поднимать» мишку из берлоги.
Под конец приготовлений Буткус уже и сам настолько загорелся предвкушением схватки с опасным зверем, что про удачный куш и думать забыл. Кровь приятно «закипала» от адреналиновых вливаний. Такие ощущения он всегда очень любил.
По словам деревенского зверобоя, от базы Буткуса до ближайшей берлоги было километров 25. Такое расстояние и короткий световой день предполагали ночевку в лесу. Исходя из этого, Ольгерд купил две зимние финские палатки, походные буржуйки и спальники по количеству охотников и загонщиков. Для пущей надежности в дополнение к трем стареньким охотничьим карабинам купил новейшее многозарядное ружье, которое снаряжалось сразу 5 патронами.
Выйдя с рассветом из питомника, охотничья бригада подошла к берлоге заполдень. Деревенские мужики расталкивали косолапого и вытуривали собаками из зимней лежки больше часа, пока, наконец, из-под заснеженного валежника не показалась его огромная голова.
Почуяв людей, огромный самец заревел и бросился на ближайших загонщиков. Да так стремительно, что едва не задрал одного зазевавшегося ротозея. Повезло тому, что собачья упряжка рядом стояла. На ней перепуганный карел и рванул прямо в сторону охотников. И как только он прокатил линию огня, по команде Буткуса раздался троекратный залп.
Ольгерд видел, как несколько пуль из первых выстрелов угодили в звериное тело. Но медведь лишь дернул мордой и еще решительнее ринулся вперед. Еще залп – зверь замедлился, третья «очередь» – косматый «карел» приостановился, зашатался и рухнул замертво.
Потом, разделывая тушу, в теле медведя насчитали семь пуль. Еще одна – по-видимому, смертельная – угодила зверю прямо в правый глаз.
– Да-а… Вот это охота… Таких бы выходов три-четыре за сезон и можно не беспокоиться о старости, – невольно вырвалось у Ольгерда под конец вечернего пира, когда охотники засобирались расходиться по своим палаткам.
Как выяснилось позже с этой роковой фразы и началась череда событий, полностью изменившая судьбу Буткуса и его лучшего друга.
… На обратном пути в питомник, Ольгерд постоянно курсировал вдоль колонны охотников. Когда он в очередной раз вернулся в арьергард, чтобы помочь перестегнуть свежих собак на санях, где громоздилась тяжелая медвежья туша, его подозвал Мэтью Кларк.
– Ольгерд, есть дело. Можно тебя на минутку.
«Минутка», как потом оказалась, растянулась на добрых полчаса. Начав с дежурных вопросов о здоровье и настроении, канадец вскоре повел разговор, как говорят в таких случаях, по-деловому: