Работникам сеньор Иньиго теперь отказал - сказал, что у Нати и Лисенка руки легче и проворнее, чем у крестьян из деревеньки в пяти милях отсюда.
- На сбор найму, а так - нечего этих невеж кормить.
Лисенок, который бегал в деревеньку за хлебом и сыром, приносил новости - войска короля Наварры под командой Чезаре Борджиа осадили Вьяну, последний оплот графа де Бомона.
Наступил март.
Комментарий к Глава 8, в которой говорится о лозах и гранатах, а затем наступает март
(1) - “тот сделал, кому это выгодно” (лат.)
(2) - в оригинале трактат Макиавелли называется “Il Principe”, то есть “Принц”
========== Глава 9, в которой начинают учиться, поддаются безумию и исчезают в дождливой ночи ==========
Мы с тобою, досточтимый слушатель мой, оставили замок Арнольфини как раз тогда, когда подле него неведомо кем были разведены три огромных костра, введшие в заблуждение Мартина Бланко.
Однако для того, чтобы рассказать о последовавших за тем событиях, нам придется вернуться назад. И увидеть, как Агнесс подлила полученную от колдуньи Хосефы воду в скляночке в кувшин с разведенным вином, предназначенным для ее свекрови, для Кристабель де Марино… то есть, конечно же, Кристабель Арнольфини.
Однако это коварное деяние не укрылось от глаз верной Анхелы, для которой приказ сеньора Мартина неусыпно и неустанно беречь донью Кристабель был столь же священен, как и закон Господень. Таким образом, неся кувшин, служанка будто бы нечаянно споткнулась на лестнице и разлила все, до донышка. Бормоча извинения, низко кланяясь прибежавшим на грохот Стефано и начальнику стражи, она собирала осколки, потом споро вытерла лужи.
Агнесс едва сдержалась, чтобы не выбранить Анхелу последними словами. Однако случившегося не воротишь. И если бы Агнесс верила хоть немного в судьбу или в удачу-неудачу, она могла бы счесть таковое происшествие рукою одной из этих двух. Но Агнесс не верила ни в удачу, ни в судьбу.
Злость, ненависть, ревность - все смешалось в душе Агнесс, когда узнала она о беременности Кристабель. И переждав несколько дождливых и холодных дней, дождавшись, когда муж вместе с отрядом отбыл к основным силам графа де Бомона, она снова отправилась в домик Хосефы.
***
Охватившая Бьянку внезапная и беспощадно сильная любовь не оставляла места ни для трезвого размышления, ни для иных чувств. И обучение у Хосефы представилось ей одной из ступеней в достижении того, чего она теперь жаждала.
Хосефа словно и не замечала внезапного помутнения рассудка своей помощницы. Все чаще она доверяла Бьянке приготовление различных составов, все более погружала ее в знание о законах и свойствах трав, о том, в какие дни набирают они силы, а в какие утрачивают. Все больше узнавала Бьянка о том, как судить о предстоящих событиях по полетам черных дроздов и голубей.
- Посмотри на этого человека, - иной раз говорила донья Хосефа, когда они с Бьянкой выходили вдвоем на окрестные пустоши и видели гонящего свое убогое стадо пастуха. И Бьянка по едва заметным зверьим теням, роящимся вокруг бредущего человека в грубом плаще и войлочной шляпе, училась угадывать его потаенные мысли и судьбу. И точно так же, по-особому, она теперь смотрела на людей в деревеньке. Тени вокруг людей почти никогда не были человеческими - обычно Бьянка видела овечьи и козьи головы, очертания жабьих пучеглазых морд, иной раз мелькали вытянутые пасти хищников или загнутые орлиные клювы. И только у некоторых, у очень немногих, в мешанине зверьих очертаний проглядывал человеческий силуэт.
И все чаще Хосефа оставляла Бьянку одну. Одна была Бьянка и тогда, когда в дверь хибарки постучались. Хосефа не стучалась, она входила сразу, неуловимо быстро преодолевая порог. Сейчас же стук был излишне громким, и Бьянка почуяла за этой громкостью и гонор, и страх, и отчаяние, и ненависть.
Вошедшую даму она узнала сразу. Сразу же увидела парящего над ее плечом черного голубя, и вспомнила, как ехали рядом эта дама и та, которая завладела сейчас всеми помыслами Бьянки. Они были как гусыня и лебедь - птицы одной породы и даже одного цвета, однако никто не спутал бы их.
“Тебе пора научиться управляться с человеческими страстями”, - сказала накануне Хосефа. Ненависть пришедшей была страстью. И чувство, с которым Бьянка думала о той, которая стала предметом этой ненависти, также было страстью.
Пока дама, то и дело взъяряясь, требовала саму Хосефу, у Бьянки сложился довольно стройный план. Она заверила даму, что донья Хосефа оставила ей подробнейшие указания, что бруха(1) провидела сегодняшний приход заказчицы. Уверенность, с которой Бьянка полезла в дебри горшочков и склянок, которыми были уставлены полки, должно быть, убедила посетительницу. Она примолкла. Бьянка спиной ощущала напряженное внимание, с которым дама следила за ее поисками. Ветер, налетевший на хибарку, распахнул окно и взметнул темный плащ посетительницы, сдернул с нее капюшон, разметал мелко вьющиеся рыжевато-золотистые волосы.
