Лежа на соломенном тюфяке, Мартин страницу за страницей вспоминал все дурное, что случалось с ним. Обманы. Кровь. И снова обманы, и снова кровь… Мартин вспоминал и чувствовал, как знакомая живительная злость наполняет жилы.
Что-то изменилось в один день. Мартин почувствовал это по тому, как почти уважительно поставил перед ним миску с едой стражник, как бережно положил краюху и поставил кувшин с водой. Стражник был незнакомый.
- Ты… того, ешь… - голос у солдата оказался сиплый, будто у него было постоянно застужено горло. - Ешь и радуйся, что тут, а не там.
И постепенно Мартин вытащил из солдата все новости. А новости оказались не слишком радостными - войска короля Наварры осадили Вьяну. Все было так, как говорил ему Борджиа.
В городе начался город, а за королевскими войсками пришли обозы с мукой, с солониной в бочках, с овощами, с маслом и вином. Изголодавшиеся жители, прежде считавшие себя подданными Фердинанда Арагонского, который стоял за графом де Бомоном, порешили сдаться и пойти под руку Иоанна Наваррского. Не сдалась только цитадель. И Мартин понял, что сидеть ему осталось недолго.
Так оно и случилось. Через два дня в каземат вошел сам де Бомон-младший. Графский сын все еще не мог орудовать мечом с той же легкостью и искусством, как раньше - левая рука его еще не обрела былой подвижности, - да и выглядел не лучшим образом.
- Вы свободны, дон Мартин, - молодой граф говорил, точно каждое слово отрывал от себя с мясом. - Прошу простить, что не явился раньше.
- Я готов служить вашему сиятельству, - слегка поклонился Мартин. Граф устало кивнул.
- Пойдемте. По дороге я расскажу вам о настоящем положении дел.
Положение и вправду оказалось неважным. Жители не просто сдали Вьяну, но и помешали гарнизону замка забрать в цитадель достаточно провизии.
- Нам грозит смерть от голода, если прежде нас не перебьют, - говорил молодой граф. - Герцог де Лара уехал, обещал привести отряды из Кастилии, но…
Он красноречиво пожал плечами. Герцог де Лара - набитый дерьмом индюк, подумал Мартин.
- Этого негодяя Борджиа и его орду в городе встречали с цветами, - ярость на миг прорвалась в том, как де Бомон выплюнул эти слова. - Столько солдат сбежало, те, что из местных. За пару подвод с мукой продали честь!
Что за честь, коль нечего есть, подумал Мартин. Его сиятельство, поди, и не знает, каково оно.
А графский сын продолжал рассказывать - о том, как его отец ездил в Лерин на встречу с королем и его грозным командующим, как отца едва не схватили там же за измену. Как король грозил судить и казнить мятежного графа.
- Я видел глаза этого Борджиа, - изменившимся внезапно голосом сказал де Бомон-младший. - Вчера. Они подъехали к воротам цитадели…
Лицо графского сына потемнело.
- Он даже не надел шлем, так и подъехал с непокрытой головой. Я сказал ему, что знаю, кто он таков и обо всех его деяниях. И сказал, что он превосходит легенды о себе.
Это может быть, подумал Мартин. Но вряд ли Чезаре Борджиа поверил в вашу искренность, ваше сиятельство.
- Он улыбнулся и сказал “Да гори они в аду, эти легенды!” И в глазах его я увидел ад… - медленно роняя слова, продолжал молодой граф. Потом поднял голову и прямо взглянул на Мартина. - Нам не выжить, Бланко. Еды у нас осталось всего на неделю, да и то на полуголодном пайке. А если через пару дней он подтащит сюда всю артиллерию, нам и вовсе конец.
Они вышли во двор цитадели. Всюду заметна была та особая нервная и мелкая суета, с какой люди делают заведомо безнадежные дела. Небо заволокло тучами и, хотя солнце едва перевалило за полдень, на Вьяну наползал сумрак.
- Насколько сильно вы желаете выжить, ваше сиятельство?
Молодой граф поднял голову, и в черных глазах его загорелась такая жажда жизни, какую Мартин видел раньше разве что у лошадей, которых собирались добить. Люди скорее других тварей Господних смиряются с тем, что им суждено помереть.
- К вечеру будет гроза, - бросил Мартин, и де Бомон-младший недоумевающе взглянул на него.
Они обошли цитадель, уже оцепленную наваррцами; даже издали было видно, где на постах стоят наемные ландскнехты, а где - пехотинцы из местных. Наемники привычно обустраивались на месте с таким расчетом, чтобы можно было защититься от уж слишком досаждающей непогоды и при этом не оставить поста. Обойти этих будет почти невозможно.
А вот и местные. Их чертов Борджиа поставил у самых крутых скатов холма, которые верхами не пройдешь. Эти вахлаки пойдут искать укрытия, едва дождик перерастет в что-то посерьезнее.
- Мне кажется, я знаю, что делать, - сказал Мартин.
План был готов к вечеру. Старый граф в совете участия не принимал - вернувшись из Лерина, где его едва не схватили, он словно бы утратил и разум, и веру в себя. Он проводил теперь время в отрешенном одиночестве, оставив все дела на сына. Однако советники, которым тоже должно было не поздоровиться, если Иоанн Наваррский до них доберется, возмутились дерзости Мартина.
- Вылазка… ночью! Немыслимо! - пробормотал в бороду один.
- Мыслимо - для того, кто решил сбежать, - напрямик заявил второй.
