Силы на то, чтобы есть, появились у него не так давно. И бульон, сдобренный какими-то пряными травами, пробудил в Чезаре такой волчий голод, что он с трудом удержался, чтобы не потребовать еще одну миску. Но рассудив, что это может быть во вред еще ослабленному телу, сдержал себя. Болеть — значит быть уязвимым, и от этой уязвимости он желал избавиться как можно скорее.
— Так что, летающие машины Леонардо у вас есть? — спросил он, когда Нати отставила миску в сторону и присела рядом с ним.
— Есть подобные им, — ответила она. — А по дорогам ездят… самоходные колесницы.
Чезаре прикрыл глаза; с сытостью наваливалась дремота, рассказ Нати уносил в это дремотное забытье. И вот уже перед его взором проплыли белые облака, ярко-белые на синем небе, а ниже них пролетел человек в диковинном приспособлении — тело его было прикреплено к огромным металлическим крыльям, а на спине была в точности такая закручивающаяся лопасть, какую он видел на рисунке Леонардо. Человек летел, свободный и сильный, и Чезаре следил за ним, пока летун не скрылся за облаком.
Комментарий к Глава 11, в которой умирают, не умирают и говорят о летающих механизмах
(1) - Тит Лукреций Кар “О природе вещей”
========== Глава 12, в которой говорится о королях, розах, крысах и волках в винограднике ==========
Да-да, я слышу. Слышу, как ты нетерпеливо ерзаешь на месте, досточтимый слушатель, и слышу, как покалывает кончик твоего языка вопрос - “Ну, а Мартин? Что же Мартин? Что случилось с ним после того, как Вьяна была сдана? Неужели он все же сбежал из отряда де Бомона и снова стал бездомным наемником?”
Ты спрашиваешь и сам не веришь в то, что говоришь - не так ли? И правильно не веришь.
Конечно, покинув Матамороса, где он оставил полумертвого Чезаре Борджиа, Мартин добрался до Логроньо, где стояли отряды, приведенные герцогом де Лара в помощь Вьяне. Стояли, не двигаясь. Выжидая.
Сам герцог де Лара, недолюбливавший Бомонов, каждый день говорил об императоре Максимилиане, который готов был двинуть свои войска в Наварру, о Людовике Французском, который также готов был оказать помощь Иоанну Наваррскому. Нужно выждать, говорил де Лара. И Вьяна пала.
О падении Вьяны Мартин узнал уже в Мадриде, куда, не щадя лошадей, они с Луисом де Бомоном-младшим доскакали дня за три.
Герой, спасший верный испанской короне гарнизон, спасший обоих графов де Бомон - в таком качестве появился Мартин Бланко при дворе короля Фердинанда. Неожиданно для себя, да и для большинства придворных. Еще более неожиданным был личный прием у его величества - перед тем де Бомон велел Мартину снять дворянскую цепь, и у бывшего наемника противно засосало под ложечкой. Возможно, его решили сделать козлом отпущения за поражения Бомонов в Наварре - хотя Мартин с трудом мог сообразить, отчего он, простой капитан, должен был отвечать за целую армию, если у графов были и советники, и военачальники похлеще него. Правда, присутствие де Бомона, державшегося очень спокойно, его приободряло.
Мартин впервые видел короля Испании, - впрочем, других королей встречать ему не приходилось, так что и сравнить было особенно не с чем. Разве что с Иоанном Наваррским, которого он видал в Олите издали - но того настоящим королем считать как-то не получалось.
Его католическое величество оказался плотным пожилым мужчиной со внешностью богатого купца, с приобретенным богатством не утратившего, тем не менее, деловой хватки. В нем не было ничего королевского - если бы не одежда и не почтительность окружающих, Мартин ни за что не принял бы его за короля. Даже в Чезаре Борджиа величия было побольше, подумалось ему.
Фердинанд милостиво кивнул преклонившему колена Мартину, выслушал рассказ де Бомона о том, как протекала война в Наварре, но ничего не сказал - лишь продолжал разглядывать бывшего наемника.
И лишь после того, как высказались другие приглашенные для беседы - никого из них Мартин не знал, но, судя по всему, они принадлежали к сторонникам де Бомона, имена многих звучали на французский манер, - заговорил король. Он коротко поблагодарил дона Мартина де Бланко за верную службу, собственноручно надел ему на шею золотую цепь - почти такую же, как та, которой некогда засвидетельствовал дворянское звание Мартина граф де Бомон-старший. Теперь же дворянскую цепь на него надел сам король, и Мартин стал полноправным идальго; еще полгода назад он был бы вне себя от гордости, теперь же гордость лишь слабо трепыхнулась где-то под ребрами.
Король пожаловал ему привилей дворянина второго класса - Мартин не знал, что это означает, но по взглядам придворных понял, что такового привилея ему полагаться не должно бы. Можешь себе представить, любезный слушатель, как у бывшего наемника, а ныне идальго с привилеем дворянина второго класса перед глазами заблестели золотые монетки - уж наверняка привилей означает, что его величество Фердинанд подкинул Мартину деньжат.
