Эрик зря пригласил её в этот дом. Зря надеялся на чудесное спасение своего друга. Зря надеялся на то, что болезнь отступит… Состояние Паула было вызвано совсем не болезнью, и именно в этом была вся проблема. Проклятье невозможно вылечить, его возможно только снять. И, наверняка, Сара, правда, не знала этого точно, проклятье такой силы мог снять только тот, кто его наложил. В этом заключалась, пожалуй, основная трудность данного положения, но ведь были ещё и другие. Взять хотя бы ту боль, которая не отпускала несчастного чародея ни на минуту. Взять хотя бы то состояние с которым, как однажды случайно обронил в разговоре один из преподавателей на курсах, можно было сравнить разве сдирание с человека кожи заживо. Взять хотя бы то полузабытьё, из-за которого Паул просто не мог нормально соображать. Теперь маг спал, но мисс Эливейт знала, что в таком состоянии он пробудет весьма недолго. А после придётся вновь думать, как хоть немного облегчить его страдания. Не давать же ему ещё вина… Это было бы слишком опасно… Говорили, что у магов были какие-то лекарства, которые могли в разы облегчить боль, но Сара не умела их готовить, да и ни в коем случае не имела права их назначать. Эти лекарства вряд ли возможно было бы приобрести где-то. Девушке до невозможного стыдно признавать свою беспомощность перед этой ситуацией. Она не хочет, ни за что на свете не хочет снова оказаться слабой. Она достаточно была такой — безропотной, беспрекословной, тихой, милой Сарой. Теперь девушка уже давно не такая. Она просто не может позволить себе снова оказаться слабой, снова проиграть. Она должна быть сильнее, чем. Возможно, ей самой этого хочется. В глазах Эрика всё ещё не угасает слабый огонёк надежды. Интересно, насколько же хорошим другом надо быть, чтобы всё равно надеяться, даже в такой, совершенно безвыходной ситуации? Саре было жаль его, но она просто не знала, чем может помочь этому несчастному человеку. Да и может ли? Что может сделать простая сестра милосердия? Но Эрик надеялся. По его глазам было видно, что он перепробовал уже всё, чтобы спасти друга, но… Вероятно, даже опытные врачи не давали ответа на то, что случилось с Паулом. А что могла сделать она — хрупкая и глупая девчонка? Саре было неловко и больно от надежды Эрика. Она чувствовала, что снова не оправдывает чужие ожидания, но в прошлый раз, когда она чувствовала это, ей было почти совсем не больно, а сейчас… Сейчас она чувствовала себя такой виноватой… Виноватой перед семьёй, сёстрами. Виноватой перед проклятым Паулом и до ужаса взволнованным Эриком. Виноватой перед своими больными, теми, кого она смогла выходить, и теми, кто умер. Виноватой перед всеми в мире. И, наверное, больше всего перед самой собой. Правильно говорил ей тот человек — нужно просто отпустить себя. И простить. Простить за всё, что с ней когда-либо происходило.
Ну почему она не могла помочь этому несчастному Паулу? Всё было бы куда проще, если бы у него была чахотка или немирит, болезни, которые хоть и были почти неизлечимыми, но, всё-таки - почти… Всё было бы куда проще, если бы она владела магией и могла бы разобраться в том, что это за проклятье. Но она — не могла этого сделать. И это было ужасно несправедливо. Почему-то, Саре не столь хотелось помочь Паулу, этому несчастному больному, сколько его другу. Наверное, этот человек нуждался в помощи не меньше, а может, даже и больше, чем маг. Последний, во всяком случае, явно знал, за что ему достались все эти муки, знал, за что именно он страдает… Нужно было срочно что-нибудь придумать — что-нибудь, что могло бы облегчить страдания хоть одному из них. В какой-то момент Саре хотелось кричать на Паула за то, что он вёл себя так, что кто-то вздумал его проклясть. Наверняка, он сильно разгневал какого-то могущественного колдуна, чтобы тот решился на такой шаг. Насколько помнила Сара, большинство магов не слишком любило кого-либо проклинать — слишком уж это было тяжело. В какой-то момент мисс Эливейт просто хотелось уйти, убежать из этого дома, чтобы больше никогда в жизни не связываться со всеми этими магическими историями, колдунами и проклятьями.
Но она почему-то не ушла.
Словно кто-то заставлял её остаться здесь, рядом с этими двумя несчастными людьми. Она сидела здесь — на ступеньках крыльца этого дома. Здесь — а не в своей комнате. Она сидела и слушала, как стучат капли по крыше, смотрела на то, как капли скатываются по оконному стеклу. А ведь они с Эриком почти промокли… Возможно, лучше было переждать ливень в доме, но Сара отчего-то не могла. Душа дома словно не хотела впускать её к себе. Наверное, это можно понять. А кто захочет изливать душу незнакомцу? Хозяин дома сидел рядом и подрагивал от холода. Что же… Если он не хочет оставлять её в одиночестве, возможно, всё же, придётся зайти обратно и переждать дождь на кухне. Не уезжать же прямо сейчас. Было уже достаточно темно. Достаточно темно и холодно, чтобы потихоньку перейти в дом.
