Наконец, девушка понимает, что вряд ли кто-то будет что-то говорить. Эсканор слишком горд, чтобы нарушить своё слово, очевидно, данное Мире. Он ни за что на свете не будет подставлять кого-либо ценой своей репутации. Не такой он человек… Это Эйбис Вейча или Мери Земирлонг могут так — делать пакости, не взирая на последствия. Это они будут предавать и выдавать кого угодно всяческими возможными и невозможными способами. Только ради гадости ближнему. Феликс, всё-таки, был не таким. Слишком горд. К счастью. Как оказалось. Вот Леонризес тоже никогда не сделает ничего плохого, если это сможет ей каким-либо образом навредить. Вейча, впрочем, тоже молчит. Небось боится, что его опять потащат в лазарет. И правильно сделают! Аделинд ему это обеспечит, если кто-нибудь из пиков, всё-таки, посмеет сказать о том, что произошло между Крисом и Эйбисом!
— Кристофер Виланд избил нашего ученика! — выкрикивает Эниф из-за спины Феликса. — Накажите его, мадам!
И тут же прячется обратно. И тут же Аделинд видит, как мрачное лицо Эсканора просияло. Тот с победной улыбкой смотрит на Криса и усмехается. Что же… Адель почти зло смотрит на Эниф. Конечно, кто же ещё! Эта рыжая бестия! Она обязательно должна была сказать что-то такое… Это же было в её профессиональных обязанностях… Почти так же, как в профессиональных обязанностях Юсуфии.
Мира смотрит осуждающе на Феликса, а тот пожимает плечами — дескать, он тут не причём, он о драке Кристиана и Эйбиса не рассказывал… Конечно… Он всегда был таков — нарушал правила и обязательства чужими руками. Чаще всего Эйбиса или Эниф. Тех, кто не был против. Эсканор обязательно засмеялся бы, не находись рядом мадам Кайтруан. Она никогда не любила детский смех. Впрочем, почему-то в Академии работала. Преподавала артефактологию и черчение — самые нелюбимые школьные предметы Аделинд, на которых нельзя было даже пикнуть лишний раз, потому как мадам Кайтруан (все учительницы позволяли себя называть «мисс» или «миссис», но Кайтруан, как чистокровнейшая кайеримка просто ненавидела такое обращение и сильно ругалась, если кто-то смел забыть об этом) запрещала на своих занятиях делать почти всё, что только не относилось к её предмету. Нельзя было даже держать на парте тетрадку по другому предмету — мадам обязательно это замечала и отбирала её, возвращая назад только по просьбе другого преподавателя…
— Мистер Виланд! — снова голос профессора переходит на визг. — Я думаю, стоит отвести вас к декану и директору!
Аделинд сжимается от ужаса, переполняющего её. Только не это… Она с осуждением смотрит на Эниф, которая прячется за спину Эсканора и периодически из-за неё выглядывает, чтобы удовлетворить своё любопытство. Впрочем, рыжая восьмёрка пик всегда была несколько трусоватой при всей своей наглости… Этой девчонке мадам Кайтруан точно поверит! Эниф была как-никак её крестницей. Девочка выглядывает ещё раз из-за спины Эсканора, чтобы показать кому-то язык. Аделинд почти готова придушить её на месте! Ну почему она не могла просто промолчать в этот раз? Неужели, ей так нравилось видеть, как кому-то доставалось?
Боги… Всё, что произошло сегодня… Всё началось с Вейча… Всё всегда начинается с Вейча. С его подколок, подначиваний и глупых ужимок… Из-за этого придурка, который никогда не затыкался, поливая всех подряд грязью! И как только группа пиков его ещё не убила за такое поведение?! Насколько Аделинд видела и знала, Леонризес была порой весьма вспыльчива при внешнем своём хладнокровии.
Мадам Кайтруан хлопает в ладоши и переносит куда-то Криса. Видимо, как раз в кабинет директора. Вряд ли парня оставят в Академии после такого количества нарушений. Пожалуй, соблюдение правил — одно из главных условий пребывания в этом учебном заведении. Вторым условием была своевременная оплата образования.
Адель видит равнодушное лицо Земирлонг, такое же равнодушное лицо Розы Эсканор, которая, очевидно, и прибежала то сюда только из-за своего братца, строгое лицо Миры, которая с осуждением смотрит на Феликса. Тот лишь пожимает плечами и оборачивается к Эниф, которая сразу же переводит взгляд на него. Только Анита смотрит взволнованно, словно пытается что-то сказать Аделинд…
И Мира Андреас уходит, даже не посмотрев на Адель или Аниту. И только сейчас Ада замечает, что Мира одета в непривычное для неё чёрное бархатное платье, только сейчас девушка видит её чёрные туфельки… Андреас никогда не надевала чёрного. Не уподоблялась Земирлонг или Монтаганем в манере одеваться. Мира всегда носила светлую, разве что не белую, одежду. Это было так привычно и… правильно, пожалуй, что никто из команды сердец не мог и представить её в какой-то иной одежде. Неужели, у неё что-то случилось? Сердце Адель сжимается от ужаса и жалости к Андреас, ей думается, что нужно хоть что-то обязательно сделать для Миры, чтобы она не чувствовала себя так плохо…
