Говорили — Елисавет всегда знала, кем является её избранник. Даже до того, как тот рассказал ей об этом… И всё равно история сложилась именно так, как сложилась… Быть может, всё дело было лишь в этом — как среагировала Елисавет на его признание в том, кем он на самом деле является…
Впрочем, не следовало отвлекаться на это! Это занимало слишком много мыслей Эрны!
— Не имеет значения, кем человек является — светлым, чёрным магом, некромантом, целителем, эльфом, вампиром, магом, сильфом, — если он дорог для тебя, — говорит бубновая королева.
Ведь правда — не имеет? Ведь всё равно, совершенно всё равно, кем является тот человек, с кем ты дружишь — кто он по расе, кто он по магическим способностям, кто он по национальности? Ведь глупо думать, что что-то одно в человеке решает для него всю судьбу… Глупо отказываться от дружбы только из-за трусости — а это почти всегда трусость… За исключением столь малого числа случаев…
— Ты не имеешь права осуждать человека, кем бы он ни был — предателем ли, вором, убийцей, проституткой, — задумчиво произносит Эрна. — Совершенно неизвестно, кем бы ты стал на их месте…
Легенды о Драхомире всегда заканчивались этими словами. Эрна Хоу относилась к рассказам об этом существе с меньшим благоговением и трепетом, нежели к остальным легендам. Драхомир был демоном. Демоном, неистово влюблённым в Деифилию, что была столь тщеславна, что…
Это были одни из самых страшных легенд. В них не было того света, той чистоты, что были в историях об Йохане и Елисавет. Деифилия была другой женщиной, совершенно другой. Тщеславной, гордой, равнодушной, чёрствой… И с прекрасной улыбкой и завораживающим взглядом… Истинный монстр. Она, а вовсе не Танатос, который таким никогда не был…
— Монстр не всегда хуже героя… — роняет она, вставая и направляясь к своей палатке, не оборачиваясь к Толмею. — Вспомни, пожалуйста, древние легенды о Танатосе, об Инарде, об Амоне, о Кэссиди, об Алхене, о Каролине, о Лукасе или даже историю с королевой Аделаидой…
Да, да — вспомнить о них! Вспомнить о ледяном короле, об великом Отступнике, о Разрушителе, о других таких же существах! Это то, что ей нужно сейчас… Она уже напрочь забывает про Андэля, про его умершую недавно сестру, про ссору Отакара с Ридом… А Толмей сидит и смотрит, смотрит удивлённо и непонимающе. Как только он один, пожалуй умеет смотреть.
— Что ты хочешь этим сказать? — озадаченно бормочет Рид.
Хорошо, если он прочитал хоть половину тех легенд, которые изучались в Академии… Тогда, будет проще объяснить ему всё это… Впрочем — уже не важно. Сейчас ей уже совершенно не хочется его в чём-то убеждать. Ей хочется лишь выговориться, выплеснуть всё, скопившееся в её душе, чтобы почувствовать себя вновь свободной, вновь почувствовать себя хорошо… Всё равно, она уже начала говорить. Чего уж тут бояться? Нужно просто не прекращать…
— Герои и монстры — что их отличает друг от друга? — пожимает плечами Эрна. — Ты когда-нибудь задумывался над этим, Рид? Это ведь такой простой вопрос — неужели, ты никогда не задавал его себе? Ум? Честь? Смелость? Гордыня? Способность любить? Посмотри — как часто бывшие герои становятся монстрами? Или наоборот? Танатос — сначала его считали освободителем от Древнего ордена. До тех самых пор, когда он не решил полностью перекроить этот мир — «сжечь старый дотла, чтобы построить новый». Инард — он был так нужен магам в то время, что его всячески воспевали в легендах и прославляли. Он был героем, он был нужен… И что теперь — называют монстром наравне с Сонмом Проклятых или даже похуже?! Амон — человек, возглавивший самый кровавый поход на орков, закончившийся полным уничтожением последних. Его тоже воспевали в легендах, Рид. А теперь — считают подлым убийцей и предателем своего народа. Каролина — первая эльфийская царица, убившая своего мужа, чтобы взойти на престол. Её считали монстром, чудовищем, а теперь… Попроси Леонризес — она тебе с радостью споёт балладу о «прекраснейшей». Кэссиди или Алхен — историки до сих пор спорят, кто же эти люди такие. То ли одни из самых ужасных монстров, то ли — одни из самых великих героев. Да возьми в пример хотя бы историю с Аделаидой — в кого она сумела превратиться за считанные десять (или даже меньше) лет! Так что же отличает героя от монстра? Ум? Честь? Смелость? Гордыня? Или способность любить? Что же?
Она останавливается на минуту, чтобы перевести дыхание. Ей кажется, что вот-вот её тело подведёт её, и она упадёт, потеряет сознание, задохнётся. Но этого не случается. И Эрна Хоу продолжает.
— Дело не в качествах характера, Рид… Дело в том, что выгодно думать об этом человеке людям. Поэтому я и считаю, что никто из нас не имеет никакого права осуждать другого.
Толмей Рид ожидаемо молчит. Конечно. Чего ещё от него можно было ожидать? Он никогда не задумывался над этим… Он… Он был совсем ещё ребёнком… Может быть, и не следовало говорить ему всего этого… Но за Андэля было так обидно, что Хоу просто не смогла сдержаться.
