Для Риты это становится последней каплей. Отвлекшись от захватывающих дух видов перед внутренним взором, она пихает Сирхана в бок локтем. Он оборачивается; сначала его взгляд ничего не выражает, а затем, когда он опускает свой фильтр, полнится гневом.
– Иногда лучше помолчать, – шипит она. Потом, поддаваясь еще одному порыву и зная, что пожалеет об этом, сбрасывает к нему конец приватного соединения.
– Никто тебя и не просит, – оборонительно говорит Манфред, скрестив руки на груди. – Мне это видится чем-то вроде Манхэттенского проекта, параллельно работающего над всеми программами. Если мы выиграем выборы, у нас будут ресурсы на всё. Мы все отправимся через роутер, и все запишем свои архивные копии в Синего. Он не так уж быстр, этот старый добрый корабль, всего одна десятая световой, но на что Некто Синий отлично годен, так это на перенос большого количества мемоалмазов из околосолнечной системы – прямо сейчас, пока автономная защита Дурного Семени еще не активировала свой механизм эксплуатации доверия, или что они там еще задумали в ближайшие несколько мегасекунд…
[Чего тебе?], сердито спрашивает Сирхан по каналу. Он все еще избегает смотреть на нее – и не потому, что сосредоточен на «Синем», наполняющем общее пространство встречи их команды.
[Перестань кривить душой], отправляет Рита в ответ. [Зачем отрицать свои цели и мотивы? Может, ты и не хочешь правды, которую узнал твой собственный призрак, а я хочу. И я не позволю тебе отрицать, что это случилось.]
[Что один из твоих агентов совратил образ моей личности?]
[Чепуха!]
– Собираетесь ли вы открыто заявлять об этой программе? – спрашивает красавчик политик у сцены. – Вы подорвете кампанию Эмбер, если объявите о ней.
– Всё в порядке, – устало говорит Эмбер. – Я привыкла, что папа поддерживает меня своими собственными уникальными способами…
– Хорош, – говорит новый голос. – Мы есть счастливы помочь. Ждем на эклиптике в режиме гибернации. – Так обращается к ним дружественный спасательный корабль лангустов: его слова доносятся с орбиты, преодолевая задержку распространения.
[Тебе нравится прятаться за лелеемым чувством моральной чистоты, потому что так тебе проще смотреть на других свысока, но на самом деле ты человек – такой же, как и все остальные!]
[Она послала тебя растлить меня, разве нет? Ты – просто приманка в ее руках.]
– Идея в том, чтобы выгружаться на борт корабля Некто Синий последовательными резервными копиями, – говорит Аннет, помогая Манфреду. – Тогда, если ограниченно богоподобные силы из внутренней системы попытаются активировать антитела, уже вшитые в культуру фестиваля, у нас будут точки восстановления.
Никто в дискуссионном пространстве не замечает, как Рита и Сирхан поливают друг друга нечистотами и обмениваются эмоциональными запалами, как будто уже побывали во многих разводах.
– Само по себе это не решает задачу эвакуации, но хотя бы удовлетворяет основным требованиям программы консерваторов, и в качестве гарантии…
[Винить во всем свою эрзац-мать – это ты здорово, конечно, придумал! До тебя не доходило, что она не настолько зациклена на тебе и ей не до того, чтобы устраивать такие фокусы? По-моему, ты слишком долго зависал со своей сумасшедшей бабкой. Ты даже не воссоединился с тем привидением, да? Боишься запятнать себя? Спорим, ты даже не утруждал себя узнать, какое на самом деле это чувство?]
[Я…] Сирхан на мгновение замирает, и личностные модули кружатся вокруг его головы, вылетая и интегрируясь снова, как рассерженные пчелы в улье. [Каким же я был дураком.] Он безвольно расплывается в кресле. [Мне так неловко… ты права.]
Он прячет лицо в ладонях.
Удивление Риты плавно уступает пониманию. Сирхан, каким бы упрямым гордецом он ни был, рискнул-таки воссоединиться с памятью призрака, с которым призрак Риты столь долго пробыл вместе. Когнитивный диссонанс, надо думать, ошеломляющ.
[Прости, что-то я пережала…]
