Аччелерандо полностью

– Аннет, у них есть частичная выгрузка Боба Франклина. Они получили ее перед его смертью, сумели собрать достаточную для воссоздания часть личности и ныне запускают ее на собственных мозгах с разделением времени. Фонд Франклина обладает огромными ресурсами, и в продвижении Поправки о равных правах нам необходимо заручиться их поддержкой. Если Поправка пройдет, все разумные создания получат право голосовать, держать имущество, выгружаться, загружаться и подключать сторонние ресурсы. Уж это поважнее будет маленьких зелененьких человечков где-то далеко на холодных антресолях космоса. От этой поправки зависит будущее. Мэнни положил начало, заявив о наличии у выгруженных лангустов базовых прав; только представь, что было бы, наложи на объекты выгрузки лапу копирайтеры! Им бы полвека вполне хватило всех закабалить! Думаешь, я сейчас имею право проявить слабину? Это уже тогда было важно, а теперь еще передача, которую, кстати, лангусты и приняли…

– Черт. – Аннет приникает лбом к холодной кладке. – Мне бы рецептик сейчас на что-нибудь вроде риталина. Но лучше конкретные координаты Мэнни. Остальное как-нибудь уладится. – На языке вертится: если с ним что-нибудь произойдет, я с тебя три шкуры спущу; эти чувства можно понять, но она сдерживает себя. Джанни, может быть, и прожженный политикан, но о своих соратниках заботится.

– Найти его просто, если он набредет на офис связи. Даю координаты GPS…

– Ни к чему. Я нашла его очки.

– Merde, тут не поспоришь. Ma chérie, ты должна найти и его самого. Раздобудь мне распределенную поддержку выгрузки Франклина, и я устрою ей прощение грехов и право распоряжаться своей корпоративной личностью, как если бы Боб еще был жив. Так мы изымем дипломатические каштанчики из огня до того, как они обуглятся. Уговор?

– Oui.

Аннет разрывает соединение и пускается в путь – вверх, минуя Каугейтс (некогда по этой дороге фермеры гоняли свои стада на рынок). Она попадает на Медоус, тормозит на Висельном Углу, чтобы отдохнуть. Там как раз в разгаре разборка: одному хлебнувшему лишка неандертальцу приходятся не по душе кривлянья клоуна-мима, и он отрывает бедолаге руку. Плюясь искрами из плеча, мим потерянно застывает со смущенным видом. Двое возмущенных студентов бросаются вперед и мутузят бритоголового вандала. Крики и брань на обоюдно непостижимых жаргонах, оксфордском и лаборатории робототехники Хериотт-Уатта, разносятся по округе. Аннет вздрагивает, наблюдая за дракой: эта сцена вдруг видится ей сценкой из мира, где поправка о равенстве прав с ее переопределением личности отвергается Палатой депутатов. Из мира, где умереть – стать собственностью, а быть созданным с даром родительской ДНК – быть обреченным на рабство.

Может, Джованни и прав, думает она, но не хотела бы я платить столь великую – столь личную, чего уж там – цену…

Манфред нутром чует – приступ вот-вот накатит. Все классические симптомы налицо: и Вселенная, забитая несмышленой материей, кажется чуть ли не личным врагом, и странные идеи полыхают зарницей где-то над бескрайними пустошами фантазии, а он сам (его метакортекс перешел на безопасный сберегающий режим) мнится себе кем-то очень тупым и ненужным. Медлительным, устаревшим. Он просто не может оценить свои же идеи, квалифицировать на предмет осуществимости. Мозг работает с эффективностью армейского офицера, которому поручили чистить отхожее место при помощи вилки. IQ на полсотни упал, не меньше. Страшная вещь – стать заложником своего же деградирующего рассудка. Манфреду очень хочется бросить все и пойти проветриться, но выходить сейчас на улицу кажется ему не лучшей затеей.

– Твой Джанни – умеренный социал-демократ европейской школы, топящий за прагматичный рыночек смешанного типа, – озвучивает свое мнение призрак Боба аккуратными губками Моники. – Не мой тип, честно тебе скажу. Какой ему от меня прок?

Манфред качается на стуле взад-вперед, оборонительно скрестив руки перед собой и сунув кисти под мышки.