Из каюты капитана был только один выход – в коридор над ним. Медленно, стараясь не произвести ни единого звука, он приставил лестницу, посмотрел вверх, но не увидел ничего во мраке прохода. Яркий луч света ударил из‑за двери.
Он прижался к стене, с пистолетом в руке.
– Выходи, Джефф, – взревел он. – Ты никогда не сможешь покинуть этот корабль. Они выведут его на орбиту и сожгут – вместе с тобой.
Он ничего не услышал. Ногой он пнул люк, который развернулся внутрь, и завел руку в каюту, посылая из пистолета разящие молнии энергии во все стороны. Затем заглянул в каюту сам, и увидел, что она пуста.
Крик сорвался с его губ, он успел сделать полоборота, прежде чем молния ударила его в руку, отдавшись толчком страшной боли в локте. Его пистолет упал на пол, когда он схватил себя за поврежденную руку. С воплем он наткнулся на огромную сухопарую фигуру, стоящую в дверях, увидел его черные волосы и впалые глаза, челюсть, поросшую черной щетиной, медленную, спокойную улыбку на губах.
Он кричал снова и снова, отступая назад, с дикими от страха глазами. Он смотрел… он смотрел на себя самого…
Доктор Кроуфорд ступил на землю. Он улыбнулся командиру полиции и потер щетинистый подбородок.
– Я домой, мне нужна бритва, – сказал он. – Вернусь завтра, чтобы взять остальное. Никого не пускайте до моего возвращения. Командир кивнул и занялся своими делами.
Доктор медленно пошел в направлении здания космодрома, прошел через холл и вышел на улицу. Здесь он задержался, чувствуя, как ноги почти инстинктивно поворачивают его к Коралловой улице.
Но он не отправился в ту сторону, в пригород, домой, к жене. Вместо этого с непонятным блеском в глазах он повернул в сторону города и исчез в людских толпах, спешащих в центр города.
Харрингтон протиснулся в кабину. Темные волосы на его голове немилосердно спутались, а беспрестанный зуд там, куда дотянуться не было никакой возможности, доводил до бешенства. Отсюда, из кабины марсианского вездехода, высоко поднятой над огромными шарообразными колесами, хорошо видны были окрестности – сплошное скалистое плоскогорье, окрашенное в тусклый ржаво‑коричневый цвет – такой оттенок придавала ему пыль, густым слоем лежавшая на поверхности. В кабинете было нормальное земное давление, поэтому Харрингтон удобства ради снял шлем. Он устал и проголодался, пора было возвращаться на Базу – приближалось время очередного сеанса с Землей, но если начистоту, все его желания в эту минуту сводились к одному почесаться. Его товарищ – геолог экспедиции Пагг – не спешил занять свое место в вездеходе, и Харрингтон раздраженно поискал его взглядом. Пагг сосредоточенно занимался делом, непосредственно связанным с его прямыми обязанностями: он отбивал геологическим молотком образцы породы и складывал их в сумку, висевшую на боку. Харрингтон наклонился вперед, нажал кнопку на пульте и сказал в микрофон:
– Поторопись, Шорти. Мне надо успеть к сеансу связи.
Ответ Пагга последовал через несколько секунд. Геолог говорил резким и громким голосом, казалось, он был чем‑то очень взволнован. – Еще пару минут. Похоже, я что‑то нашел.
Харрингтон, недовольный задержкой, исподлобья наблюдал за тем, как фигурка в скафандре быстро удалялась от вездехода. И вдруг Пагг исчез, словно грунт под его ногами расступился и поглотил его с головой. Только небольшое облачко пыли, поднявшееся над тем местом, где пропал геолог, свидетельствовало о том, что что‑то там произошло.
– Пагг?
В ответ из динамика послышалось свистящее дыхание, затем сдавленный голос:
– Шлем… нечем дышать… иллюминатор… помоги… спаси!
Харрингтон молниеносно натянул на голову шлем, подхватил с пола моток веревки, запасной иллюминатор шлема, баллон с кислородом и выскочил из кабины. Привязав конец веревки к вездеходу, он быстрым шагом направился к тому месту, где исчез Пагг. Поскольку гравитация на Марсе составляла всего треть земной, двигаться было легко.
– Пагг? – крикнул он снова.
На этот раз в ответ раздался скрежет, заставивший его вздрогнуть и ускорить шаг.
Пагг лежал на дне расщелины, судорожно сжимая обеими руками треснувший во многих местах иллюминатор шлема. Харрингтон сбросил вниз баллон и запасной иллюминатор и, держась за веревку, спустился к геологу. Паггу уже ничто не могло помочь.
Как это могло случиться? Стоило человеку споткнуться на ровном месте и сразу такая трагедия. Что скажет Брунель, когда узнает о смерти геолога? Харрингтон поежился – он хорошо знал вспыльчивый характер командора. Но разве он, Харрингтон, виноват в том, что случилось? Марсианская атмосфера, лишенная кислорода, убийственна для человека. Харрингтон поднялся наверх и потащился назад, чувствуя смертельную усталость. Добравшись до вездехода, он сообщил на Базу о несчастном случае с геологом. Спустя несколько секунд ему ответил сердитый голос Брунеля:
– Оставайся на месте, мы выезжаем.
