– Просто у тебя расшалились нервы, – сказал Джефф. – Я все еще не вижу ключа к происходящему.
– Слушай, Боб, у тебя короткая память. Роберт Вескотт мертв. Он мертв уже давно, под палящим солнцем Венеры. Никогда не забывай этого, ни на минуту. Я не мог тут ошибиться, – и это не продлится долго. Все, что мне нужно, это несколько часов, немного радиоактивного висмута и я получу ответ.
Он встал и направился к двери.
– По крайней мере мне‑то скажи, что ты ищешь?
– Извини, – ухмыльнулся доктор. – Кроме того, откуда я знаю, что ты не монстр?
Идиот! Разум его кричал на обратном пути в лазарет. Идиот, идиот, идиот допустить такой промах! Доктор вытер вспотевший лоб, жестко обвиняя себя в случившемся. Допустить такое, намекнуть на идею, все более овладевавшую им, медленно раскрывающуюся в своей полной и ужасающей реальности – что Роджер Вескотт вовсе не обязательно единственный чужак на борту! Джефф, вероятно, не придаст сказанному значения, но все равно, он не должен допускать таких ошибок. Никто не должен знать о его подозрениях.
Он услышал шаги в коридоре над лазаретом. На верху лестницы‑шахты он увидел, как Роджер Вескотт готовит свой антигравитационный реостат для замедленного падения и медленно скользит вниз.
Парень был бледен, глаза пустые, как будто его преследовали ночные кошмары. Доктор почувствовал к нему жалость, но тут же без колебаний отбросил ее.
Вескотт смотрел на него долго, затем сказал:
– Доктор, я больше не выдержу. Я не брал денег со стола, и вы это знаете. Я хочу, чтобы вы прекратили это.
Доктор откинул голову назад, подняв брови.
– Прекратил что?
– Дело о воровстве. Вы знаете, что это неправда. Вы начали дело, и вы единственный, кто может его прекратить. Я не слышал ни одного нормального слова за всю последнюю неделю. Я больше не вынесу.
– Ты обратился не по адресу за нормальным словом, Вескотт. Испробуй в другом месте.
Вескотт кусал губы, его лицо было белым.
– Я не могу больше терпеть, Док. Если вы не остановите эту кампанию, я сойду с ума.
Доктор пожал плечами и усмехнулся.
– Отлично, Вескотт, – сказал он грубо. – Давай, сходи с ума. Я не буду тебе мешать.
Слезы показались у парня на глазах. Он повернулся и вышел из комнаты.
Доктор вздохнул, затем вынул маленькую бутылочку из ящика стола. Она была почти пустой, только немного белой пыли оставалось на дне.
– Не подведи меня, бэби, – прошептал он, качая головой.
– Всем внимание. Приготовиться к торможению через три часа, – по системе оповещения трижды прозвучала команда капитана.
Кроуфорд шагнул в каюту Джеффа. Плечи его поникли, глаза ввалились. Он уронил большой черный конверт на стол Джеффа и упал в релаксатор.
– Полагаю, до приземления осталось всего несколько часов, – сказал он. – Похоже, я все‑таки успел, – он указал на конверт. – Здесь товар, Боб. Я его расколол.
– Вескотт?
– Вескотт. Никаких сомнений. Я только что приказал ему спуститься вниз для уборки шлюза по правому борту. Тебе лучше пойти со мной – я хочу, чтобы ты увидел все собственными глазами.
Джефф осторожно открыл конверт и вынул его содержимое.
– Это указывает на Вескотта?
– Да. Я объясню все позже.
Они наткнулись на дежурного офицера рядом со шлюзом и отослали его. Вместе они посмотрели через тяжелую стеклянную панель в камеру. Роджер Вескотт был там, драил пол щеткой с мыльной водой.
Доктор закрыл замок на задвижку и нажал кнопку в стене. Красный свет залил камеру и ровно загудел насос, откачивающий воздух. Вескотт взглянул вверх широко раскрытыми в тревоге глазами и вскочил на ноги.
– Док! закричал он, его голос слабо, но ясно доходил до них сквозь панель. – Док! Нажмите на переключатель! На мне нет костюма!
Джефф дышал со свистом, и с ужасом смотрел на доктора.
– Что ты делаешь? Ты же убьешь его.
– Просто наблюдай, – прорычал доктор. Человек в камере стоял, напрягшись, ужас был написан у него на лице.
– Док! – кричал он в отчаянии. – Док! – Отключи насос. Останови его, Док, останови его!
Его глаза были полны страха, лицо исказила гримаса бессильной ярости. Прекрати, Док, я задыхаюсь.
Он лупил кулаками по дверце люка, пока кровь не брызнула и не залила дверцу – став при этом чем‑то отличным от крови.
Его руки поднялись к горлу, и он опустился на колени, и по мере падения давления тело его с жутким кашлем скрючивалось на полу. Вдруг кровь полилась из ноздрей, он дернулся в последний раз и затих.
И его тело начало изменяться, таять, терять определенность розовых щек и белых волос, трансформируясь в глобулу липкого красного желе. Растаяли руки, ноги и, наконец, масса приобрела форму гигантской красноватой амебы. Внезапно она сформировалась в шар, задрожала и успокоилась. Доктор оторвал глаза от панели, потряс головой и бессильно опустился на пол.
– Ты видишь, произнес он устало, – я не ошибся.
