Соллис еще копалась в электронике, когда мы собрались за ее спиной в шлюзе. Внутренние и внешние двери с нашей стороны были открыты, демонстрируя внешний серо‑стальной люк космического госпиталя, намертво прижатый к переходнику шлюза пневматическими запорами. Я сомневалась, что ей когда‑либо прежде приходилось проникать внутрь корабля, но, кажется, конструкция двери не представляла для Соллис особых трудностей. Она рывком открыла панель доступа и подключила к ней пучок разноцветных проводов, тянущихся к электронному модулю в ее наборе инструментов. Потом вытащила небольшую клавиатуру, которая замигала огоньками, изменяя коды панели доступа. Лицо женщины – темное, невыразительное и в то же время суровое и незабываемое – появилось в овальной рамке над панелью доступа.
– Кто это? – спросила я.
– «Найтингейл», – ответила Соллис и добавила, сочтя нужным объяснить: – Корабль имеет собственный гамма‑уровень личности, сохраняемый на все время его существования. Во всех отношениях хитрый продукт мыследеятельности: полное соответствие по Тьюрингу; умна, насколько вообще может быть умна машина, прежде чем она начнет бороться за права человека.
Я посмотрела на суровое лицо женщины, ожидая, что она в любой момент обратится к нам. Я представила ее резкий и оскорбительный тон, которым она потребует от нас объяснений: по какому праву мы находимся здесь, посягая на
– Знает ли она?.. – начала я. Соллис покачала головой:
– Это всего лишь информационная ячейка основной конструкции. Не просто неактивная – этот образ вморожен в память интерфейса, но, кажется, не имеет никакой связи с каналом передачи данных основной, наделенной сознанием машины. Так, «Найтингейл»?
Лицо смотрело на нас невозмутимо, и ответа не последовало.
– Видишь, мертвая зона. Полагаю, что сознание корабля практически полностью бездействует. Хватает лишь капли интеллекта, чтобы по инерции продолжать движение.
– Поэтому гамма‑уровень отключают?
– Ха‑ха. Тоже мне наилучший способ! Ты ведь не хочешь, чтобы одна из этих штук, расположенных вокруг, слишком долго ничего не делала?
– Почему нет?
– От бездействия они имеют тенденцию сходить с ума. Поэтому конджойнеры не позволяют устанавливать интеллект гамма‑уровня на своих машинах. Они считают, что это своего рода рабство.
– Чтобы вывести госпиталь из рабочего состояния, достаточно, чтобы гамма «Найтингейл» съехала с катушек?
– Будем надеяться, что так. На самом деле будем надеяться, – Соллис оценила взглядом свою работу, затем удовлетворенно хрюкнула, когда ряд огоньков замигал оранжевым цветом. Она отсоединила пучок цветных проводов и посмотрела на ожидающую сзади команду. – Отлично, мы можем двигаться. Открою дверь в любое время, если вы готовы.
– Что там, на той стороне?
– Непосредственно за дверью – воздух. Обычная тройная смесь. Жуткий холод, но не мороз. Давление приемлемое. Не уверена, что мы сможем там дышать, но…
– Нам не надо там дышать, – резко сказал Мартинес. – У воздушного шлюза остаются два человека. Одним из них будешь ты, Ингрид, пока до конца не разберешься, как работает этот механизм. Я составлю тебе компанию, а остальные подождут внутри шаттла, пока мы не убедимся, что условия безопасные.
– Может быть, вместо вас останется кто‑то другой, – предложила я, удивляясь, почему Норберт не вызвался заменить своего хозяина. – В отличие от нас, вы незаменимы. Без вас до Джекса не добраться.
– Очень мило с вашей стороны, Диксия, но я плачу вам за то, чтобы вы содействовали мне, а не рисковали в моих интересах.
Мартинес пробрался вперед. Норберт, Николаси и я отодвинулись назад, чтобы можно было закрыть внутреннюю дверь. Я слышала, как Соллис говорит по общему каналу связи скафандра:
– Мы открываем «Найтингейл». Будьте готовы: сигналы могут ослабнуть, когда мы окажемся по ту сторону этого металла.
Николаси, оттолкнув меня, бросился в рубку управления. Я услышала тяжелое завывание моторов, открывавших дверь. Затем шелестящие и шаркающие звуки, но ничего тревожного.
– О'кей, – сказала Соллис, – мы проходим в шлюз «Найтингейл». Закрываем за собой внешнюю дверь. Когда вам придется снова ее открывать, нажмите «эни кей» на клавиатуре.
– Признаков жизни нет, – откликнулся из рубки Николаси.
– Внутренняя дверь выглядит так, словно откроется без особых усилий с моей стороны, – продолжала Соллис. – Должно быть, надо просто потянуть за этот рычаг… вы готовы?
– Давай, Ингрид, – послышался голос Мартинеса.
Опять гудение моторов, теперь более слабое. Спустя несколько мгновений Соллис доложила:
– Мы внутри. Сюрпризов пока нет. Вроде заплываем куда‑то. Конечно же, темно. От дальней стены – проход. Может быть, он ведет в основной коридор, который должен проходить вблизи от этого шлюза.
Я сообразила, что могу включить освещение на шлеме.
– Ты сумеешь открыть обе двери шлюза? – спросил Николаси.
– Давайте не все разом. И не поднимайте шума, чтобы нас не заметили.
– Мы пойдем в два приема. Норберт, ты первый. Я и Диксия следом.
