– А чего ожидал? Что я потребую наличку вперёд и брошусь срывать с тебя одежду? – смеясь, уточнила идиллийка. – Я, конечно, могу это сделать, но мне кажется, тебе нужно нечто иное.
Она подмигнула растерянному коменданту, отщипнула ещё немного от рыбьей туши и поднесла угощение к его губам.
– Для начала, просто отдохнуть и расслабиться.
Костас, пребывающий в некоторой растерянности от её слов, неуверенно кивнул и осторожно коснулся губами пальцев свой необычной спутницы. В чём-то Прия была права – происходящее действительно нравилось ему куда больше того, что он ожидал от этой планетки в целом и этого места в частности.
– Раз такое дело, – решил уточнить он, – то скажи, ты сейчас используешь феромоны?
Отправившись на эту прогулку, комендант совершенно осознанно нарушил собственное правило не контактировать с местными без дыхательных масок или носовых фильтров. Помимо желания научиться без всяких приборов отслеживать эффект от применения идиллийской биохимии, ему было по-человечески интересно испытать на себе то, о чём он слышал так много невероятных историй.
– Совсем немного, чтобы тебе было проще расслабиться и думать о приятном, – призналась Прия.
– А ты можешь постепенно увеличивать концентрацию, чтобы я успел осознать эффект? – попросил Рам.
– Всем сперва любопытно, – снова очень заразительно рассмеялась девушка, и Костас невольно улыбнулся в ответ.
– Я буду очень медленно увеличивать концентрацию, но, поверь, нам лучше сперва перебраться в более уединённое место...
Такое место нашлось неподалёку – один из тех самых павильонов, что Костас заметил раньше. Некоторые из них находились в отдалении друг от друга, а те, что побольше, делились на отдельные номера.
– На первый раз нам лучше занять отдельный павильон, – неспешно идя с Костасом под руку сказала Прия. – В общих тебя собьют с толку чужие эмоции и ты не сумеешь как следует, шаг за шагом, насладиться новыми впечатлениями.
Рам невольно вспомнил, как утром всю комендатуру “сбило с толку” соседство с трахающейся парочкой и мысленно согласился с Прией. Хоть Костас и не считал себя ханжой, сексом он предпочитал заниматься в уединённом месте без толпы наблюдателей, или, в случае идиллийцев, сочувствующих.
– А что это за цветовая маркировка? – уточнил он на разную расцветку сенсоров на дверях павильонов.
– Белый цвет означает, что павильон свободен, – охотно пояснила спутница, – чёрный – не беспокоить. Жёлтый – все желающие могут присоединиться к веселью. Синий – присоединиться могут лишь мужчины, красный – лишь женщины. Такая маркировка принята во всех кварталах по всей Идиллии.
Среди обилия ярких цветов Костас заметил лишь пару чёрных обозначений и только покачал головой. Вот ведь странная планета...
– Мне нравится чёрный маркер, – предупредил Рам.
Мысль о том, что пока он кувыркается в постели кто-то будет шарахаться в открытую дверь вызвала в нём очередной приступ паранойи.
– Я так и поняла, – весело рассмеялась Прия и легко, игриво коснулась губ коменданта мимолётным поцелуем.
Павильон, который они заняли, меньше всего напоминал комнату в борделе. Скорее уютный и уединённый домик с традиционной для Идиллии большой кроватью и круглой ванной, способной вместить человек пять, не меньше. Пол устилала шкура, настолько большая, что скорее принадлежала какой-то фабрике, чем настоящему зверю. И камин. Настоящий дровяной камин, который Костас немедля разжёг.
Убедившись, что дверь надёжно заперта, а сенсор приобрёл успокаивающий чёрный окрас, Костас позволил усадить себя в удобное кресло.
– А теперь расслабься и следи за сменой ощущений, – поцеловав китежца, шепнула Прия.
Повинуясь команде спутницы, заиграла музыка, а свет погас.
Домик погрузится в в полумрак, в котором со всей отчётливости проступили светящиеся рисунки на теле идиллийки. Простой ритм барабанов сплетался с простой, но чувственной мелодией.
Одежда Прии упала на шкуру и рисунок обнажился полностью. Причудливо изломанные линии, подчиняясь движениям Спутницы, складывались в завораживающие чувственные узоры танца. Блики огня ласкали гибкое женское тело, приковав взгляд Костаса к женщине, что с каждым мгновением казалась всё желанней.
Потом он так и не смог вспомнить, в какой момент протянул руки к обнажённой Прие...
Раньше, когда Костасу доводилось слышать неправдоподобные байки о невообразимых удовольствиях, что способны доставить идиллийки, он не воспринимал их всерьёз. Ну что, по большому счёту, может сделать в постели женщина с фиолетовой кожей, и при этом не может женщина любой другой расцветки?
Теперь он понял, как заблуждался.
Чарующий танец и неодолимое действие феромонов разожгли в нём желание, а благодаря эмпатии, Прия всецело разделяла его страсть, возвращая возросшую и приумноженную жажду любви. Никогда раньше Костасу не доводилось быть с женщиной, которая была настолько желанна для него и для которой он был желанен не меньше.
И он совершенно не ожидал, что подобное возможно за деньги.
