Наш хрупкий мир оказался беззащитным перед равнодушием, глупостью, чрезмерным честолюбием и алчностью нескольких людей, в чьи руки попали не только власть и деньги, но и страшное орудие Апокалипсиса — смертельный вирус, возвращающий к жизни мертвецов. Миллиарды людей превратились в алчущих плоти существ, рухнувшая цивилизация стала местом, в котором выживут только те, кто нашел в себе силы для борьбы за право называться Человеком.Фанфик, мечтающий стать продолжением «Эпохи мертвых» Андрея Круза. Использование персонажей оригинальной трилогии согласовано с правообладателем (Марией Круз)Серия книг «Ад — удел живых», «Борьба — удел сильных», «Память — удел мертвых» является продолжением серии «Эпоха мертвых» Андрея Круза и фанфиков нескольких других авторов, объединяя их в единый мир. Все совпадения случайны, имена и события вымышлены. Текст является научной фантастикой и не подстрекает к насилию и вражде по любому признаку.Отдельные благодарности Марии Круз, Борису Громову, Сергею «Серый волк», Павлу Калашникову и читателям портала «Миры Круза» за консультации, критику и моральную поддержку.Действие книги, разворачивается в межавторском цикле книг разных авторов, объединенных большой вселенной — «Мир Танатоса»Образы на обложке вдохновлены образами предложенными автором
Памяти Андрея Круза посвящается.
Первый месяц весны выдался необычно теплым для Ярославля. Привычные для других лет весенние сугробы, грязные и плотные, сохранились разве что в тенистых дворах и ложбинах, почти невидимые ручейки талой воды быстро иссякали, воздух благоухал ароматом приближающегося буйства жизни. Тысячи людей торопились куда-то по своим делам, наслаждаясь солнцем и голубым небом, от которых изрядно поотвыкли за несколько месяцев промозглой, бесцветной зимы. Центральные улицы наполнились шумом машин и привычной для города суетой, глядя на которую ни один, даже самый отъявленный пессимист, не смог бы сказать, что привычная жизнь уже перестала существовать, равно как и миллионы людей…
Трудное в борьбе на войне — это превратить путь обходный в прямой, превратить бедствие в выгоду.
…Подвал разрушенной школы в окрестностях Грозного, заполненный пылью и мусором, стал моим последним укрытием. Дальше бежать некуда — единственный выход перекрыт, крошечные окошки под потолком не способны выпустить меня туда, где светит Солнце, где Жизнь и простор.
— Эй, русский! Бросай оружие, сдавайся! — из коридора, усыпанного битым стеклом и каменной крошкой, в очередной раз раздался гортанный крик боевика.
Не ответив, я быстро выглянул из-за угла, заметив шевеление у одной из колонн. Гранату бы туда, но нет гранат… К счастью, у моего врага они тоже кончились. Как и сами враги, кроме одного. Как и мои боевые друзья… Мы остались один на один, с той лишь разницей, что у меня остался один, последний патрон, а у противника столько, что он даже не думал экономить, от души поливая проход в мое последнее пристанище длинными очередями.
Неожиданно грохот автоматной стрельбы прервался трелью телефонного звонка. С каждым разом она звучала все громче, заглушая собой шум боя, становясь невыносимой, и я в конце концов проснулся, с трудом выныривая из наваждения сна, приходящего с удручающим постоянством.
— Алло… Кто здесь?.. — хриплым ото сна голосом я сказал в трубку первое, пришедшее на ум.
— Алло!!! Спишь еще, полено?!! Подъем, кавалерия приехала! — трубка загрохотала сочным, могучим басом, чей владелец не может быть ни кем иным, только моим другом и боевым побратимом, Витькой Одинцом по прозвищу Бэтэр.
— Опять ты? Приперся что ли, из своей Воркуты? Вали обратно, я сплю ещё… — проворчал я, но трубка в ответ раскатисто хохотнула.
— Встретишь добровольно, или я сам к тебе заявлюсь, за последствия не отвечаю! — не унимался мой шумный друг.
— Встречу, конечно, хреновые от тебя, коня, последствия… — ворчливо ответил я, поднимаясь с постели, нащупывая ногами тапочки.
Витька попытался что-то еще сказать, но связь неожиданно прервалась, как это часто случается, когда едешь в поезде, и я, пошатываясь, пошел в душ смывать с себя следы сна.
Мы давно планировали встретиться. Вспомнить былое, поохотиться на кабана в окрестностях Рыбинского водохранилища, прогулять мой начавшийся отпуск и напоследок побродить по Москве, куда ехал Витёк на новое место работы, телохранителем какого-то там депутата Госдумы. Для ветерана двух чеченских войн, до сих пор прозябавшего в захолустном воркутинском спортзале тренером рукопашного боя, эта работа могла стать отличной возможностью обеспечить семью, и вообще, стать трамплином в новую, сытую жизнь. К счастью, Бэтэр не стал сопротивляться благосклонности судьбы, хоть и относился к чиновникам с известной долей презрения. Стареющие родители и неустроенная в жизни сестра не особо располагали к излишней щепетильности…
Пошатываясь и матерясь, я добрался до душа, попутно уронив с вешалки полотенце и едва не оборвав шторку, несколько минут стоял под холодными струями воды, приходя в сознание. Когда в голове окончательно прояснилось, почистил зубы и наспех побрился, после чего зашел на кухню, не одеваясь. Достав из холодильника банку энергетика, жадно припал к источнику бодрящей влаги, опустошив его за какую-то минуту.
Окончательно приведя себя в относительно приличное состояние, я оделся, запрыгнул в легкие летние кроссовки и вывалился из подъезда в рассветное, свежее утро, почти столкнувшись лбами со своим соседом, Игорем Лукиным. Тот топтался у подъезда с сигаретой в зубах, выглядя так, словно неделю не выходил из запоя. Многодневная щетина, потухшие глаза, вопреки обычному его состоянию, ссутулившийся и поникший плечами.
— Превед, интилигенция! — начал было я. — Чего как привидение? Случилось чего, или заплыв на сто литров состоялся?
— Да так, с четверга не сплю… — хмуро ответил сосед, щелчком отправляя окурок в кусты. — Только не спрашивай почему, не хочу тебя грузить с утра, настроение портить.
