Я так больше не могу! Боль просто убивает меня! А еще рядом со мной находятся люди… черт, как же они меня раздражают! Они повсюду! Даже сейчас, когда я пишу это, они находятся рядом со мной и о чем-то разговаривают. Блять, один из них смеется… Как же бесит этот херов смех!!! Мне просто хочется взять что-нибудь осторое и перерезать им глотки, чтобы они больше не смогли издать и звука! Так, надо успокоиться. Раньше мизантропию я за собой не замечал, да и вообще я никогда не ощущал себя мизантропом… Я сейчас точно убью их обоих, перестаньте разговаривать!!!
Дальше три страницы были перечерканы ручкой, а пять просто изорваны чуть ли не в клочья. Говорят, когда рвешь бумагу, это успокаивает… Судя по всему, парень боролся со стрессом… усердно, так скажем, боролся. Тейлз продолжил:
30.12.1963 г.
Сегодня произошло то, что поставило меня в тупик. Вернее будет сказать, я до такой степени охуел, что теперь не знаю, как выхуеть обратно. Сегодня к нам поступил довольно сложный пациент с травмой головы. Джерард, как единственный хирург, проводил операцию, а я помогал, так как одна из наших медсестер заболела. Почему-то я очень хотел, чтобы пациент умер, даже был рад ему помочь… С утра я чувствовал голод, и ни что не могло его уталить. Пиканье кардиомонитора сводило меня с ума, а еще голос Джерарда капал на нервы. Я сам не помнил, как набросился на него. Очнулся я только тогда, когда ощутил во рту какой-то странный мерзкий вкус, а все лицо и халат у меня было в крови. Последнее, что я помню, был крик Джерарда, а потом я узнал, что мужчина, которого он пытался спасти, умер. Не знаю, почему, но я очень обрадовался этой новости. Дополнительная запись, 03.01.1964 г.
Сегодня я заметил у Джерарда на руке черную татуировку, похожую на пентаграмму. Странно, у меня такая же появилась… А еще я часто начал сбегать из своего дома, а просыпаться в больнице и, при этом, я не помнил, как попадал сюда. Я не страдаю лунатизмом, тогда почему такое происходит? Я обращался к психиатрам, они вроде бы помогали, как мне казалось, но на следующий день я вновь просыпался в больнице. Мне страшно…
Тейлз пролистал немного вперед и оглядел взглядом остальных. По их глазам можно было понять, что они очень заинтересовались тем, что же будет дальше, и лучше лису не затягивать с перелистыванием. Следующие страницы были испачканы в багровых пятнах, и почерк был еще более неразборчивый, но Тейлз все же сумел прочитать эти иероглифы:
02.02.1964 г.
Сегодня было довольно весело. К педиатру пришла молодая мамашка с дочкой лет пяти. Мы с Холли занялись ей, а уж о женщине позаботятся они сами. Честно признаться, слушать крики о помощи маленькой девочки, в которых было вложено столько боли и страданий, было так приятно. Я даже удивлен, как жил раньше без этого. Но я хотел большего, поэтому проткнул ее глаз своим острым когтем, кстати, это очень полезная штука, если знаешь, как ей пользоваться. Вскоре ее крики заглохли, так как Холли закончила зашивать ей рот. А раньше ведь она любила детей.
Если честно, я уже давно не помню, какой сегодня месяц. Собственно, какая разница. Сегодня произошел несчатный случай на дороге, всех пострадавших направили к нам. Должен признаться, они были очень вкусными, особенно молодые люди. Кости детей были хрупкими для наших острых зубов, поэтому мы с легкостью могли раскусить их, а вот кости взрослых были очень крепкими, поэтому мы закапываем их на заднем дворе. Эта работа слишком муторная, поэтому Джерард наказывает обычно таким способом провинившихся. Он очень справедливый, не зря же мы выбрали его главным…
Прошло слишком много времени с того момента, как я делал здесь последнюю запись. Были дела… слишком много дел… хех…
Но теперь их больше нет, так как все меньше и меньше людей посещают больницу. Наверное, просекли, в чем дело… как же я их ненавижу. Если бы мы могли, мы давно бы выбрались из этой хреновой больницы и начали устраивать геноциды по всему городу, а потом и за его пределами, но мы просто не можем выйти дальше огорождения. Когда мы пытаемся это сделать, в лучшем случае мы чувствуем боль, которая нам даже приятна, в худшем — просто напросто умираем. Эта больница — наша тюрьма, которая огорождает нас от внешнего мира. У нас слишком быстро просыпается голод, люди, если их вообще можно так назвать, сожрали каждую мышь, которую нашли, каждого паука или муху. Если так продолжиться и дальше, мы будем жрать сами себя…