Ребята на полной скорости бежали на второй этаж, дыхание сбивалось, сердце стучало с бешеной скоростью, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. У всех в голове крутилась мысль о том, чтобы с Эми ничего не случилось, о том итоге, что все может произойти ровно в точности до наоборот, они не желали даже думать. Лестница казалась бесконечной, пусть они уже и пробежали достаточное количество ступенек, чтобы успокоиться, но этого не давал тот факт, что Соник может «сорваться» в любой момент. Даже если все будет хорошо, то никто не отменяет, что это может случиться позже, и что они будут в таком случае делать? Нельзя оставлять Соника в таком состоянии, но как избавить его от этого проклятия? Есть противоядие? Откуда ему взяться, а даже если и есть, то как им вообще пользоваться? При плохом раскладе можно сделать лишь две вещи: оставить Соника в заброшенной больнице, либо же… убить его, чтобы он не мучился в этом страшном месте, где было убито столько невинных людей, а сколько душ детей здесь еще мучаются, которых тоже желательно освободить, но для начала бы самим спастись.
— Ты что-нибудь нашел? — ненавязчиво поинтересовалась розовая ежиха, роясь в кипе старых бумаг.
Они находились в кабинете УЗИ, Эми шарилась в картотеке, Соник копался в отделах стола, громко хлопая в раздражении отделами о стол. Он посмотрел только первый, а его уже раздражал каждый звук в этом чертовом помещении, которое он уже проклял миллионное количество раз. Его раздражали резкие движения девушки, на которую он часто поглядывал, раздражало то, как она изредка громко вздыхает, шелестит бумагами, раздражал тот звук, когда ненароком кончик ее ногтя царапал поверхность бумаги. Хотелось вырезать дыру в ушах ножницами, чтобы навсегда лишиться слуха, выколоть глаза, чтобы больше ничего не видеть, в конце концов, чтобы больше ничего не бесило своей доставучестью. Когда в итоге в голове проскочила мысль о том, что есть вариант гораздо проще и приятнее: просто-напросто убить Эми, что начинала раздражать одним своим присутствием, Соник отдернул себя. Было ощущение, что сейчас за него думал кто-то другой, но никак не он сам, ибо он просто не мог такого пожелать в здравом рассудке.
— Нет, — как можно менее раздраженно проговорил он, с громким хлопком закрывая второй отдел.
Изображение перед глазами поплыло, краски померкли, будто все окрасилось в черный цвет. Синий еж отступил на один шаг, схватился за голову, которая снова начала болеть. Он попятился назад, на пути встал аппарат УЗИ, за который он запнулся, но еле как удержал равновесие из-за трясущихся коленей. По телу прошел озноб, а через секунду — его глаза приобрели черный оттенок. Взгляд сфокусировался на девушке, которая стояла к нему спиной около окна, все с тем же присущим шелестом перебирая бумаги, который все также бесил его до приливания крови к глазам. Он лихорадочно начал шариться по карманам, пока рука не наткнулась на небольшой нож, сворованный им еще в прошлый раз из сундука, когда Тейлз его так умело поймал и обезвредил. В два шага он пересек расстояние, отделяющее его от Эми, и занес над ее головой нож.
Мнгновение — ничего не произошло. Прошла секунда, за ней вторая. Соник неподвижно стоял, ноги словно прилипли к полу, занесенная над ежихой рука нервно тряслась. Парень смотрел ей в затылок взглядом страха, удивления и полной беспомощности. Белок глаз становился то снова белым, то черным, цвета быстро менялись местами, а вот выражения лица нисколько не изменилось. Соник рывком отошел от нее, выронил нож из рук, звон лезвия о пол которого заставило Эми вздрогнуть и обернуться. Хеджхог упал на колени, схватившись руками за голову, плотно ухватившись пальцами за свои иглы, руки тряслись, что казалось, он мог в любой момент ими дернуть и вырвать себе клок иголок. Взгляд зашуганной всеми собаки был устремлен в пол, он был полон безумия, отчаяния и злости. Эми подбежала к нему, хотела опустить руки на его плечи и спросить, что случилось, но не успели кончики ее пальцев коснуться его, как парень резко отдернулся и отвернулся от нее, выкрикнув одновременно безумным голосом и таким тоном, будто вот-вот заплачет:
— Не прикасайся ко мне!
Эми отошла от него на полшага назад. Она сразу поняла, что в его душе сейчас борются за место управлять его разумом сразу двое: он сам и его обезумевшая личность. Никто так и не смог хотя бы на секунду воспротивиться той дряни, что растекалась в крови у бывших работников больницы. Соник не мог поднять руку на свою любимую, не говоря уже о том, чтобы убить ее. Когда он ранил Крим, в душе он чувствовал себя опустошенным, и совсем забыл извиниться перед ней. Хотя ухо ей одними извинениями не восстановить. Крольчиха хоть и пришла в норму, он все равно видел ее подавленное состояние, ее косые взгляды, которые были устремлены на раненное ухо, грустное выражение лица. И он точно ни в коем случае не мог позволить этому случиться во второй раз, да еще и с Эми. Этого он уж точно себе простить никогда не сможет, если вообще когда-нибудь вернет себе здравый рассудок.