Я уже не верил, что Ада пытается удержать Янси от вымогательства. Она или вообще отказалась от этой мысли, или заведомо лгала, когда давала мне обещание, или перерешила и теперь спокойно клала в карман свою долю. Я не хотел верить, что она солгала мне, но, возможно, это неверие было следствием моей наивности. Признаться, за последнее время я подчас проявлял невероятную наивность.
Как бы то ни было — возмущала ли ее гнусная деятельность Янси, мирилась ли она с ней, поощряла ли ее, — во всех случаях перед противниками Ады открывались широкие возможности, и они, разумеется, не замедлили этим воспользоваться.
Однажды утром, придя на службу, я обнаружил у себя на столе записку: «Д. С. хочет видеть вас в 10 часов».
Подчеркивая свою независимость, я появился в приемной Д. С, устланной зелеными коврами, лишь в две минуты одиннадцатого. Секретарша нашего босса, девица с поросячьей мордочкой, неодобрительно взглянув на меня, сказала:
— Вас уже ждут. — Это подчеркнутое «вас» было исполнено величайшего негодования. Я вошел в «святилище».
За длинным письменным столом, словно в крепости, восседал Д. С. — солидный, с тяжелой челюстью, в очках с роговой оправой. Рядом расположился небольшой седой человек с ничем не примечательными, но приятными чертами лица — издатель одной из крупнейших газет Луизианы.
— Садитесь, — последовало довольно сухое приглашение Д. С. (я оказался не пунктуальным). — Знакомьтесь: мистер Спенсер — Стив Джексон.
Судя по почтительному тону босса, это было не простое знакомство, а представление рядового генералу.
— Здравствуйте, — холодно поздоровался я.
— Здравствуйте, — куда более любезно ответил Спенсер. — Я регулярно слежу за вашей телевизионной программой, и, должен признаться, она безусловно мне нравится.
Спенсер говорил с настоящим южным акцентом, что в Новом Орлеане становилось все более редким явлением. Он поднялся, тепло пожал мне руку, и я почувствовал неловкость за свою грубость.
Д. С. немедленно учуял, откуда дует ветер.
— Стив, — почти дружески заговорил он. — У нас тут возникла одна проблема, и без твоей помощи нам не обойтись.
— Пожалуйста, если смогу помочь. — Я сделал ударение на слове «если».
Д. С. нахмурился, поджал губы и некоторое время безмолвствовал, уставившись в стол. Спенсер, чуть улыбаясь, вежливо ждал.
— Видишь ли, Стив, администрация нашего штата допускает, особенно за последнее время, серьезные крайности, и я думаю… вернее, мы думаем, что наступил момент, когда необходимо выступить с некоторыми, пожалуй, даже сенсационными разоблачениями.
— Да? — Я уже понял, о чем пойдет речь.
— Так вот, твоя программа, Стив, пользуется особой популярностью у телезрителей, а ты по-прежнему лучший репортер из тех, кого я знаю, поэтому мне кажется, что ты самый подходящий человек для нашей цели.
— И что же от меня требуется? — осторожно спросил я, вовсе не испытывая желания броситься ему на помощь.
— Стив, — мягко вмешался мистер Спенсер, — мы полагаем, что, если моя газета напечатает серию статей, разоблачающих систему вымогательств, процветающую в нашем штате, а вы одновременно с нами нанесете удар по этому злу в своей телевизионной программе, нам, вероятно, удастся повлиять на благоприятный для нас исход будущих выборов. За два с лишним года, как следует потрудившись, мы бы сумели добиться своего. Мои сотрудники могли бы осуществлять для вас всю черновую работу по сбору материалов, консультироваться с юристами о возможности использования собранных сведений в телепередачах, хотя я понимаю, конечно, что решающее слово будет принадлежать вам.
— Да, да, Стив, ты самый подходящий человек для этой цели, — уже более властно повторил Д. С.
Следовательно, мне предлагали выступить против Ады и добиваться ее уничтожения. Меня обуревало желание расхохотаться, крикнуть им в лицо, с каким абсурдным предложением обращаются они ко мне. Еще совсем недавно я соглашался (или думал, что соглашусь) стать убийцей ради нее. Теперь же от меня требуют, чтобы я помог уничтожить ее самое. Вот было бы забавно, узнай они, о чем я сейчас думаю! Мне не понадобилось бороться с самим собой, побеждать самого себя — без всяких колебаний я признал предложение неприемлемым.
— Нет! — сказал я.
Во взгляде Д. С. блеснула молния. Глаза его за толстыми линзами очков превратились в коричневые с черным мишени.
— Как прикажешь тебя понимать? — зловещим шепотом спросил он.
Мною начала овладевать злость. Злость и тщеславие. Когда-то мне приходилось смиренно выслушивать нападки босса. Но те времена давно прошли. Я стал знаменитым телерепортером, правдолюбцем, не боящимся ни бога, ни черта. В наших условиях «отчаянные правдоискатели» не появляются вдруг — их создают обстоятельства. Но если уж они появились, нельзя не считаться с ними.
— А вот так и понимайте: нет!
Черные глаза босса вновь блеснули за толстыми стеклами очков.
