— Ну знаешь! — Д. С. пытался говорить не терпящим возражения тоном, но это у него не получилось. — Если ты хочешь сохранить свою телепрограмму, тебе придется согласиться. Любой наш сотрудник с удовольствием воспользуется возможностью занять твое место, и с ним легко будет договориться.
— Ну и договаривайтесь на здоровье. Я могу в любое время избавить вас от своего присутствия. Кстати, оно уже, по-моему, наступило.
Д. С. побагровел. Он понимал, что я правильно оцениваю обстановку и что он стоит перед трудным выбором: ему ничего не стоило вышвырнуть меня за дверь, но тогда он терял выгодную программу, приносившую ему немалый барыш.
— Минуточку, Джо. — Спенсер даже не повысил голоса, но Д. С. сразу присмирел, как пес, внезапно взятый на поводок. И тут меня осенило: Спенсер был не только владельцем газеты, ему, видимо, принадлежала и наша телевизионная станция. Как я не догадался об этом раньше? — Нельзя заставлять человека действовать против совести.
Он произнес эту фразу не от смущения, не потому, что хотел рассеять возникшую неловкость, — его слова прозвучали просто и естественно.
— Стив, а почему вы не хотите нам помочь? — по-прежнему вежливо обратился он ко мне.
— Резонный вопрос. Да потому, что когда-то я был помолвлен с Адой Даллас. Резонный ответ?
— Несомненно, — задумчиво кивнул Спенсер.
Чтобы забить гвоздь до конца, нужно было еще раз стукнуть молотком. И я интуитивно почувствовал, что следует досказать.
— Я не могу выступать против нее. Полагаю, так поступил бы на моем месте любой порядочный человек. — Я почувствовал, что он меня понял.
— Разумеется, — согласился Спенсер, поворачивая к Д. С. седую голову. — Давайте поручим это кому-нибудь другому.
Каждый из нас понимал, что это не просьба, а приказ.
Я внушил себе, что обязан рассказать Аде о разговоре со Спенсером и Д. С. и тем самым подтолкнуть ее на более решительные попытки обуздать Янси. Как раз в то время Аде предстояло выступить в Новом Орлеане с речью. После ее выступления мы встретились в ресторане «Две сестры». Проникая сквозь опущенные жалюзи, лучи полуденного солнца рисовали на белой скатерти замысловатый узор; полосатая тень лежала на лице Ады, усевшейся напротив.
— Давно я тебя не видела.
— Порядочно.
— И как же это понимать? Как выражение неодобрения?
— Пока еще не решил. Пытаюсь понять, что в конце концов происходит. Вот и сейчас хочу разобраться: лгала ли ты мне, когда обещала воздействовать на Янси, или передумала.
— Нет, не лгала.
— Следовательно, передумала?
Ада промолчала, что уже было ответом, потом заметила:
— Ты знаешь, в основном это люди, занимающиеся всякими сомнительными делишками.
— Да?
Ада посмотрела мне в глаза.
— Мне нужны деньги, Стив.
— Для чего?
— Ты знаешь! Чтобы и в будущем занимать губернаторское кресло.
— Но таким поведением ты только помогаешь своим врагам.
— А что они могут сделать?
— Не следует их недооценивать. Они готовят кое-что.
— Опять?!
— Терять-то им нечего. Они никогда не сложат оружие. Кстати, они только что пригласили меня в свою компанию.
— И ты отклонил приглашение.
— Ага.
— Тебе угрожали?
— Немножко.
— Мой милый, славный Стив!
Я почувствовал себя неловко, словно кто-то погладил меня по голове и взъерошил волосы.
— Будь осторожна.
Ада улыбнулась и похлопала меня по руке.
Вскоре она ушла, тепло улыбнувшись на прощание. Я понял, что ровным счетом ничего не добился.
Некоторое время я пожил в Новом Орлеане в отеле «Сент-Чарлз», потом снял дом в Сент-Питерсе. В добавление к имевшемуся у меня фотоснимку я поручил частному детективному агентству собрать сведения об Аде. Во время переговоров пришлось соблюдать большую осторожность, мне не хотелось ни словом, ни намеком выдать владельцам агентства свою тайну; они могли продать ее кому угодно. Я сообщил им, что интересуюсь ранним периодом жизни Ады. Детективы раскопали кое-какие компрометирующие материалы, касающиеся ее семьи, разузнали, что одно время она работала в баре и что, пока училась в «Ньюкомбе», часто уезжала на конец недели в Мобил. Для суда эти сведения ценности не представляли, но меня вполне устраивали, поскольку служили ценным дополнением к фотоснимку. Сбор даже этих отрывочных данных требовал много времени, но я мог не спешить.
Снимок по-прежнему оставался для меня «обратным билетом». Время от времени я вынимал его и принимался рассматривать. Снимок открывал мне неограниченные возможности; с ним я добьюсь всего, чего захочу. Я собирался вновь заняться политической деятельностью и в нужное время опять стать губернатором. Я не переставал твердить себе, что расплачусь с Адой, сделаю с ней то же, что она сделала со мной.
Но теперь я буду действовать самостоятельно. Я вовсе не хочу сказать, что мне не потребуется чья-нибудь помощь, — это неизбежно. Однако я не собирался вновь стать марионеткой, которую дергают за нитки.
