Силы географической инерции, однако, приводятся в движение сопротивлением не только экономическим изменениям, но и реальным или воображаемым политическим и социальным последствиям пространственного закрепления. Пример такого политического сопротивления Харви видит в Китае, считая его самым вероятным местом действенного пространственного закрепления продолжающегося кризиса перенакопления. Китай не только особенно быстро притягивает прямые иностранные инвестиции, но и его внутренний рынок растет быстрее остальных. Еще более впечатляющие перспективы, с точки зрения Харви, имеют инфраструктурные инвестиции: строительство новых линий метро, шоссе, железных дорог и совершенствование городских инфраструктур, которые «в целом намного больше тех, что были сделаны Соединенными Штатами в 1950-1960-х годах, и способны поглотить излишки капитала в течение нескольких лет»[391].
Это массовое производство, финансирование которого приводит к бюджетному дефициту, несет в себе риск крупного финансового кризиса китайского государства. Однако в надежде на то, что этого кризиса удастся избежать или, по крайней мере, пережить его без больших потерь, это пространственно-временное закрепление «имеет глобальные последствия не только для освоения перенакопленного капитала, но и для смещения баланса экономической и политической власти к Китаю... и, возможно, перевод азиатского региона (во главе с Китаем) в гораздо более выгодное конкурентное положение по сравнению с Соединенными Штатами». Вот почему США сопротивляются этому спокойному пространственному закреплению, хотя, казалось бы, этот процесс обеспечивает наилучшие перспективы для решения основного кризиса перенакопления[392]. Связь между пространственным закреплением и сдвигами гегемонии, таким образом, укрепляет «уловку 22», с которой всегда сталкиваются ведущие центры капиталистического развития. Неограниченное развитие новых регионов ведет к девальвации этих центров вследствие усиления международной конкуренции. Ограниченное развитие за пределами регионов сдерживает международную конкуренцию, но при этом закрывает возможности прибыльных инвестиций избыточного капитала и тем самым способствует внутренней девальвации[393].
Если центр, которому брошен конкурентный вызов, является также гегемонистским центром, то при любом исходе из указанных двух может произойти не только падение стоимости его активов, но и утрата его власти. К тому же появляется угроза социальной стабильности этого центра, потому что пространственное закрепление кризисов перенакопления всегда имеет социальное измерение, испытывающее на себе как положительное, так и отрицательное воздействие. Харви заимствовал это социальное измерение из «Философии права» Гегеля, где тот писал, что буржуазное общество, по-видимому, не способно при помощи
