Череп зверя хрустнул и вмялся, пропуская мой кулак в голову до тех пор, пока я не почувствовал, что импульс затормозил в мягких тканях. Один из зацепившихся за решётку клыков разворотил десну животного, а во второй своей руке я уже держал оторванную челюсть. От таких нагрузок большие глаза выскочили из головы пушистика и шмякнулись на костюм Бейт. Костюм мгновенно покрыл их своими тканями и тут же выдал наружу иссохшие остатки, которые шмякнулись рядом.
— А ты всеядная! — Удивлённо воскликнул я, встретившись с девушкой взглядом.
Но Бейт вцепилась мне в руку.
— Берегись!
И с этими словами она швырнула меня в сторону. Яркий свет ослепил меня, потому что я вылетел через разлом за пределы статуи. Но не успел я очухаться, как в меня прилетел тяжёлый ком меха. Это был выброшенный следом зверь, которого Бейт пнула ко мне, словно мяч. И с ней внутри оставалось ещё двое…
Но прийти на помощь к ней я не успел. Пушистый шар развернулся и встал передо мной на задних лапах, преградив путь обратно. Я сразу узнал хриплый клич, похожий на смех. Это был тот самый, с разорванным ухом. И теперь что творилось в темноте берлоги, я не видел.
— Бейт!
Связь передавала беспорядочные шорохи и гулкий стук. Но голос Бейт всё же пробился сквозь свалку звуков.
— Я разберусь! — Послышался её голос и тут же прервался.
Не хотелось полагаться на удачу, но прийти к спутнице на помощь мне не дали. Поначалу меня оскорбила мысль, что придётся противостоять милому пушистому животному, но очень скоро я изменил своё мнение. Ровно тогда, когда это существо чуть не сбило меня с ног силой своего прыжка. Я бы не сказал, что сам зверь был тяжёлым, просто он умело использовал свой вес и гравитацию.
Замахав руками, я попытался отбросить от себя тварь, но та вцепилась мне в грудь, деформируя, но не протыкая ткать костюма. Было бы здорово, если бы скафандр решил сейчас переварить этот сгусток биомассы, однако, похоже, эта опция не была рассчитана на такой объём.
Порванное треугольное ушко встало перед моими глазами, и я понял, что зверёк повернул голову под углом, чтобы смочь откусить мою. Единственное, что пришло мне в голову — это попытаться оттолкнуть его от себя и усилием отстраниться от животного всем телом. Это спасло от хлопнувших перед моим лицом челюстей, но лишь на время, так как цепкие лапы продолжали сдавливать мою грудь, и тушка зверя вновь рванулась навстречу моей голове.
Я неудачно плюхнулся на спину, затормозив на жёсткой поверхности головой. Сидящий на груди зверь растянул пасть, и я понял, что не успеваю даже выставить вперёд руку, чтобы лишиться её, а не мозгов с черепом в придачу. Глядя в бездонную глотку, я наконец понял смысл выражения про то, что и бездна может всматриваться в тебя…
Я услышал крик Бейт, после чего её дыхание стало тяжёлым.
— Бейт! — Выкрикнул я напутствие напоследок, — не умирай…
И приготовился к мучительной смерти. Любая смерть болезненная — мне всегда было это известно. Никто никогда не умирает без страданий, даже в своей кровати на чистых простынях. С этим фактом я был знаком всегда, но отчего-то пугала перспектива быть сожранным диким животным с другой планеты.
Но внезапно…
Зверь застыл. Подобная оторопь появляется у животных при встрече с тем, кто находится выше в пищевой цепочке. Жертва замирает перед хищником, но это не ступор, а наоборот — процесс напряжённой аналитики. Именно в этот момент интеллект любого живого существа начинает работать во всю силу, чтобы попытаться решить сложную задачу. Ещё такое состояние ошибочно принимают за страх. Но этот зверь явно был не из пугливых. И это означало, что он пытался разобраться с тем, что видел.
Я лишь заметил, как резко усилился ветер, и вокруг стали образовываться завихрения из мелкой крошки, похожей на песок. Помимо этого, я не видел никаких угроз ни для своей жизни, ни для жизни зверька.
Однако, зверёк думал иначе. Он приподнялся на задние лапки, стоя прямо на мне и быстро втянул клыки. Я не стал упускать шанса и движением отбросил животное от себя. Но, кажется, я уже не интересовал его.
Быстро поднявшись, я встал в стойку, которая, по моему мнению, соответствовала борьбе с пушистыми няшными зверьками, но меня игнорировали по полной программе. И тогда, не упуская из вида тварь, я попытался увидеть, что так насторожило животное, которое вновь приподнялось на лапках и пристально смотрело на разгулявшийся ветер. А затем раздался писк.
Звук сильно отличался от того смеха, который я слышал до этого. Он был жалобным и выражал даже не испуг, а отчаянную мольбу о жизни. А затем зверёк стал проваливаться в песок. Сначала я подумал, что тварь угодила в зыбь, но следом в стороны плеснула кровь. Она выстрелила прямо из-под утопающего животного, расплескалась по песку и угодила мне прямо на забрало вместе с куском плоти.
Рукой я отбросил прилетевший ошмёток плоти в мою маску и стал протирать, а на деле — размазывать кровь, чтобы что-то увидеть.
