— Ага… — сказал он и начал читать вслух. — «Азбуковник и Сказание о неудобь познаваемых речах, их же древнии преводницы не удоволишася преложити на русский язык». Ну что, всё понятно. Азбуковник это. Мне он может и сгодился бы, но тебе, Дундук, важнее. Забирай. Азбуковник — книга не сильно дорогая, но лучше, чем ничего. Гладишь, и поспособствует у игумена.
— Азбука? — переспросил Ждан. — По которой детей читать учат, что ли?
— Не, малой, сегодня точно не твой день, — убеждённо сказал поп. — Какую-то ахинею весь день несёшь. Ты уже забыл, по чему читать учился, что ли? Детей читать учат по Букварю, как Букварь прочтут — по Часослову, и третья, высшая ступень — по Псалтири. А это — Азбуковник!
— А что такое Азбуковник? — не унимался Ждан.
— Тьфу ты опять за рыбу деньги! — рассердился священник. — Я же тебе только прочитал. Азбуковник — сиречь, растолковывание слов, что в книгах встречаются, а на русский язык не переложены. Да на вот, сам почитай. А то ты уже и забыл, когда на уроке был, невежда!
Он сунул Ждану огромный том, открыв его сразу за титульным листом.
— Вслух читай, да погромче! — прикрикнул священник.
Ждан вздохнул, и принялся разбирать рукописные строчки, написанные довольно таки корявым почерком:
— «Азбуковник. Начало письму, нарицаемому по-еврейски 'алеф», по-гречески «альфа», а по-русски «аз».
— Ну это буква, она всем известна. Дальше.
— Аарон — дух или дума. Абатос — мера винная. Абие — тотчас, вкупе, вборзе. Абыс — поп. Авва — отец. Аввадон — отец бездны, или злобы…
«Словарь иностранных слов какой-то, походу», — определил жанр книги про себя Ждан, продолжая читать.
— Слышь ты, абыс! — подал голос Дундук. — Может, тогда и перекусим, раз уж ты отроку урок задал? Дело к обеду, живот уже подвело.
— И то дело! — радостно согласился отец Алексий. — Слышь, Глеб! Всё, хватит, читать больше не надо! Больно уж голос у тебя сегодня противный. Я пока снедь соберу, а ты книгу просмотри. У неё листы старые, а переплёт новый почти — заново переплетали её, значит. Иногда в таких случаях к одним книгам другие вшивали. Ты её пролистай аккуратно, посмотри — там только азбуковник, али ещё какие листы найдёшь?
Пока священник снимал разбойника с Борзого Ишака, устраивал его на травке и распаковывал торбу с снедью, Ждан листал книгу. Везде был всё тот же словарь, просвещавший, что «Измарагл — камень светел и зелен, иже есть и лице человеческое видети в нём, аки в зеркале, а копают его в горах индийских». Однако ближе к середине случилась находка.
Из книжки выпала тонкая полоска жёлтого металла, густо изукрашенная чеканкой — вся поверхность была испещрена кружочками, чёрточками и точками.
— Отец Алексий, вон что нашёл! — завопил Ждан, демонстрируя находку.
— Закладка, — повернувшись, мгновенно определил священник. — Страницу в книге отмечать, на которой чтение прервал. Не золотая?
— Да куда там! — сплюнул Дундук, сидевший напротив попа. — Медяшка это, мы её давно нашли. Полоска тонкая, весу лёгкого, копейки стоит, продавать смысла нет.
— Положи на место и листай дальше, — распорядился священник и вернулся к прерванному занятию.
Когда Ждана позвали к столу, он как раз закончил своё занятие, захлопнув тяжёлую заднюю крышку.
— Ну что там? — поинтересовался священник, когда все утолили первый голод. — Есть что-нибудь кроме азбуковника?
Набивший полный рот Ждан отрицательно замотал головой, а малость прожевав, пояснил:
— Ничего, окромя объяснения слов заморских, нету. Только на последней странице какие-то дураки в чистописании тренировались.
— В смысле? — удивился отец Алексий.
— Ну, похоже, учитель своего ученика буквы по многу раз писать заставлял, как вы меня раньше. — пояснил мальчик. — Некоторые по десять раз написаны, другие по семь. А некоторые — так и вообще один раз. Видать, с первого раза учителю угодил.
— Да ты что? — поцокал языком старый учитель. — А что это они в книге писать учились?
— А я знаю? — удивился Ждан. — Может, просто больше негде писать было. Я просто помню, как вы меня по многу раз каждую букву выводить заставляли.
— Глупость какая-то! — пожал плечами старый священник. — Дорогую книгу упражнениями в чистописании портить… Зачем, спрашивается?
И тут произошло неожиданное. Священник замер с остекленевшим взглядом и начал бормотать себе под нос.
— По многу букв… По многу буков… И по одной тоже.
А потом вдруг как заорал:
— Итить-молотить!!! Литорея это! Мудрая литорея!!!
И накинулся на застывшего в изумлении Ждана.
— Что замер, олух? Тащи скорее книгу сюда!
Вскоре все трое, включая неграмотного Дундука, вперились в последнюю страницу книги.
Там было написано следующее:
ЕЕЕЕIII АВВII РРРРААААЕДДАННАДДЩВВВВЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗННННННЕЕЕЕАААААГГГГГГГГГГЬДДККIIIIIII ЮММЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗННННОГГГГГГГГГГIIIIIII ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЬККККIIIIIII ГАВВСС
А чуть ниже — ещё одна строчка, совсем короткая:
ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗММРРРА