— Не случай тут слепой, а твои шестёрки тупые. Это они не доработали, а ты проморгал, — всё ещё злобствуя, отозвался священник. — Обо мне справки навести с твоими возможностями — пара пустяков. Вам бы быстренько рассказали, какими судьбами Алексий Адашев в Гранном холме оказался, история-то презанятная. И волкодавом я никогда не был, вся ваша кровь, что есть на мне — в честном бою взята. Мне другое непонятно, тумак. Что это ты передо мной здесь соловьём поёшь, разливаешься? Я ваше племя малость знаю — даже перед смертью ты бы языком, как метлой, бомкать не стал бы.
— Твоя правда, — согласно кивнул разбойник. — Всё-таки как приятно с умными людьми дело иметь. Я, поп, перед тобой, считай, исповедался. Не без умысла, врать не буду, но всё, что я сказал — было сказано как на духу. Вранья там ни слова не было. Карты я перед тобой открыл.
— А умысел какой был? — цепко глянул священник.
— Да всё тот же, — главарь разбойников стал предельно серьёзным. — Я же вижу, что тебе этот пацан — не просто так. Вас не только капля общей крови связывает, нет — куда большее. Вижу я, что он внуком тебе стал. Не по крови — по судьбе.
Вот что, отец Алексий, мы оба с тобой мужики битые, неглупые и виды повидавшие. Давай уж с открытыми картами эту партию доиграем. Ты сам знаешь — тебе недолго осталось. После тебя пацана прикрывать некому будет. Мать за него умрёт без единого слова — но что она сможет? Хочешь ты того или нет, но сейчас единственный человек, который может подарить твоему внуку жизнь хотя бы на несколько лет — это я. И других — других не будет. Я понимаю, что не такой ты судьбы ему хотел, но судьба-злодейка ни тебя, ни меня не спрашивает. Она сама каждому свою дорожку под ноги стелет, и нет в мире силы выше её воли.
Так что суди сам, отче. Либо отпусти меня, и тогда у твоего внука будет шанс выжить после твоей смерти, либо не отпускай, но тогда — личная просьба — сделай всё сам и быстро. И решай быстрей — Васька уже бежит сюда, я его только что отпустил. Время пошло.
— Я в открытую с тобой играть не обещался, поэтому пару козырей при себе оставлю, — буркнул Адашев. — Что же до твоего предложения…
Священник молчал, тяжело глядя исподлобья. Молчал долго — минуту, наверное, не меньше. Под конец этой минуты напряжение просто звенело в воздухе.
Наконец, священник открыл рот:
— Немер нём сенжыш, ушаш — сенжаш? — спросил он на уже знакомом Ждану тарабарском наречии.
Разбойник удивлённо поднял брови, но ответил сразу:
— Не ерке? Сенжаш. Тумак сенжаш.
И он уже набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но священник прервал его:
— Ер. Ер, говорю. На всеобщем и вслух. И не мне, а ему. Всё равно долг на него перейдёт, так лучше уж сразу.
Разбойник помолчал немного и кивнул.
Вынув нож, он полоснул себе по ладони, и, подняв кровоточащую руку, громко и размеренно сказал:
— Я, тумак, известный под именем Двойной, даю клятву на крови в том, что за жизнь свою, подаренную мне отцом Алексием, должен отныне жизнь внуку его названному, именем Глеб. Да будут мне в том свидетели уходящая Луна, ночная хозяйка, и приходящее Солнце, мать всего сущего. Смотрительницы Судьбы Доля и Недоля, и хозяйка их Мокошь, примите клятву мою.
Разбойник упал на колени и вытянулся вперёд руку. Кровь закапала на земляной пол.
Все молчали. Молчали долго — едва не четверть часа. Потом со Жданом случилось странное — его как будто что-то толкнуло изнутри. Наверное, так пинается внутри беременной женщины младенец.
Разбойник и священник тоже синхронно вздрогнули, но тут же расслабились.
— Клятва принята, — спокойно сказал разбойник и перетянул ладонь невесть откуда вытащенной тряпочкой. — Да и Васька уже рядом совсем. Пора мне.
— Сюда его не веди! — тут же встрял священник.
— Не учи учёного! — огрызнулся атаман и повернулся к Ждану.
— Слушай меня, отрок. Слушай внимательно, повторять не буду. Если тебе будет некуда идти или просто потребуется моя помощь, найди кого-нибудь из тумаков, прячущихся в городах. Скажи ему, что тебе нужен Двойной егда зеро. Запомнишь? Егда зеро. Если он не поймёт, попроси отвести к старшему, который феню ведает. Старший у тебя спросит слово заветное. Слово это — ямшан. Запомнил? Егда зеро и ямшан. Всё, Васька за оградой ждёт, меняемся.
И тут Ждан впервые в жизни оказался свидетелем настоящего чуда. Ничего не произошло, но их собеседник как будто исчез, а в тело тупого разбойника Дундука вернулся тупой разбойник Дундук.
Он встал на ноги, которые ещё минуту назад не функционировали, окинул священника и Ждана ничего не выражавшим безразличным взглядом, повернулся и вышел из гостевого дома, аккуратно затворив за собой дверь.
— Ну хоть Борзый Ишак немного отдохнёт, — со странным выражением лица сказал отец Алексий. — Пора и нам собираться.
Но его воспитанник отчаянно замотал головой.
Чёрт, как он мог забыть про шифровку? На разгадку осталось немногим больше часа.
Отец Алексий со своим задранным непомерно познанием, как всегда, быстро ухватил суть:
— Никак Опта ночью приснился? Задание дал?
Ждан закивал с бешеной скоростью.