— Не успеет он. Я вас обоих чую, и сюда ему добежать не дам — всё раньше сделаю. Зря ты его так далеко прятал. А без тебя он — сам понимаешь… Так что ты его останови лучше. Пусть на травке посидит, берёзками полюбуется. Отдышится опять же. А пока он далеко — мы и поговорить можем. Когда ещё в нынешней глуши с умными людьми пообщаешься…
Разбойник выругался — не зло, а как-то бессильно.
— А что нам разговаривать, поп? Фарт мне изменил! Это всё судьба-злодейка. Играет она судьбами людскими, вертит нами как хочет. Кто же предположить мог, что в такой глухомани под личиной сельского батюшки такой волчара сыскной спрячется?
— Ты хоть думай, что говоришь, — скривился отец Алексий. — А то ещё пару таких глупостей ляпнешь — и я тебя из списка умных людей вычеркну. Не сыскной я, да и засады никто на тебя на ставил, Двойной. Просто совпало всё так. Одна невозможность на другую наложилась — вот ты в капкане и оказался. Зачем тебя сюда вообще занесло?
Разбойник удивлённо посмотрел на старика и медленно ответил:
— А вот теперь ты глупость ляпнул, долгогривый. Из-за пацана, вестимо. Кстати, отрок, ты заканчивай уже уши греть, давай, открывай глаза. Когда ещё такую встречу увидишь…
Ждан, поняв, что таиться бесполезно, поднял голову, чуть было не сказал: «Доброе утро», но священник вовремя приложил палец к губам. Потом батюшка изрёк:
— Проснулся-то ты давно, я про то тоже сразу почуял, но из нашего разговора, мнится мне, ты мало что понял. Поэтому позволь представить тебе нашего спутника. Изначального своего имени он и сам, небось, давно уже не помнит, но весь разбойный люд на Руси знает его по кличке «Двойной». Потому как едва не всех разбойников на Руси этот вот калека в кулаке держит. Боятся они его до мокрых штанов. И немудрено — я много чего в жизни видел, но столь мощный штучный Дар зрю впервые. И добро бы только мощью Дара он силён был! Чтобы одному человеку Господь два тела дал — это же диво-дивное! Штучный Дар и два тела!!! — и батюшка изумлённо покачал головой.
— Врёшь ты всё, долгогривый, — спокойным голосом поправил бывший Дундук. — Нет никаких двух тел. Не тело это запасное, а брат мой, Васька. Близнецы мы, вместе у мамки в животе сидели. Я его с рождения как себя чувствую. И он меня тоже. Мы с ним, думаю, ещё там, в животе разговаривать и начали — без слов, мыслями. Вот только Ваське ум ломаный какой-то достался. В чём-то он ещё и поумнее меня будет, а в чём-то — бревно бревном. Даже самых простейших вещей понять ему не дано, вырезали что-то в голове. Слышали, небось, как про дураков говорят: «Ложку к уху подносит»? Вот это про Ваську. Только там не то что ложку в руку взять — он бы на ногах стоять не мог, не будь меня. Зато те же чары плести… За всю жизнь чароплета, хотя бы вполовину ему равного, я так и не встретил, а я тоже много что видал. Но в остальном — даже не дитя неразумное, а просто дерево. Вроде и живое — а недвижное и чуждое.
Вот и приходится мне за двоих жить: когда идти куда надо или ту же ложку в руку взять — мне к нему в голову влезать приходится и его телом командовать. Беда только, что ума моего на двоих не хватает. Если два тела одновременно держать, второму всё равно только крохи выделить получается. Вот и выходит каждый раз одно и тот же — один из нас умный да слабый, а второй — слабоумный, но сильный и опасный. Хорошо ещё — телами быстро меняться научились и супротивников на этой неожиданности ловить. Ну а сейчас повезло тебе, поп, в самом невыгодном раскладе ты нас поймал — я сейчас в васькином теле, а он — в моём. Так мы сильно слабее, но другого выбора у меня не было. Как только Косолап с ваших глаз скрылся — мы сразу телами и махнулись.
Ждан недоумённо смотрел на разбойника и в глазах его светился несказанный вопрос.
— Что, отрок — я смотрю, спросить хочешь, почему мы сейчас не поменяемся, чтобы ко мне сила вернулась и я вас обоих одной левой положить мог?
Попаданец энергично закивал.
— Да, глуповат ты ещё пока. Учитель-то твой сразу сообразил. Чтобы из головы в голову прыгнуть, мы рядом быть должны. А пока Васька сюда добежит, поп твой меня, разумного, да слабого-безногого сто раз кончить сумеет. А в одном теле нам двоим не ужиться. Никак оба не поместимся. Ваську твой учитель тоже чует — с таким-то познанием — и знает, где тот сейчас находится. Вот я брата и остановил поодаль, как он потребовал, сидим вот здесь, языками лясы точим.
— Мы не лясы точим, мы об интересных вещах разговариваем, — поправил разбойника поп. — Ты лучше поясни, чем этот пацан тебе так ценен, что ты ради него сюда самолично сорвался? Я думал, бугры твоего уровня и из нор своих уже не выходят, у вас же ватажники заместо рук и заместо глаз.
— Так и есть, долгогри… лысый, так и есть. А пацан… Пацан, кстати, в курсе кто он вообще такой?
— Толком не знает, но, думаю, о многом догадывается. Всё равно скоро расскажу, время подходит.