Провинция Ла-Капитони встретила королеву сочной молодой травой, нежной зеленью проснувшихся после зимы деревьев. Вся природа казалось отходила от долгой спячки греясь под теплым мартовским солнцем. И лишь настроение у вдовствующей королевы было минорное. Не порадовал ее ни новый деревянный дом, построенный на усадьбе, ни длинные ряды виноградников, ни ухоженный, приведенный в порядок сад. Почти неделю королева с дамами и рыцарями прожила в новом доме. Но ни запах свежей древесины, ни изящная отделка комнат не смогли вытравить из этого места жуткой прилипчивой памяти о прошлых событиях. Адель в душе чувствовала что дом построенный на крови прошлых хозяев не принесет ей счастья. А после того как королеву стали мучить ночные кошмары, ее величество вместе с графиней Шуазе решили перебраться под гостеприимные стены монастыря, благо шумное хозяйство матери Августы сильно увеличилось за последние годы. Щедрая помощь королевы позволила монастырю не только починить старые постройки, но и построить новые, значительно расширить свою территорию. Мать настоятельница встретила их очень радушно. Она отвела знатным гостям их старый, но благоустроенный домик.
– Я побуду у вас недельку, другую, матушка? – попросила Адель, склоняясь к руке матери Августы.
Молодая женщина до сих пор чувствовала трепет во время общения с настоятельницей. Это была не робость или страх, а скорее восхищение и почитание этой необыкновенной женщины. Ни смотря на то, что количество послушниц значительно увеличилось жизнь в монастыре попрежнему подчинялась строгому распорядку. Ранний подъем, молитвы, работа – все это как нельзя лучше подходила под настроение Адель. Она очень быстро втянулась в эту простую размерянную жизнь. Ни через неделю, ни через три молодой женщине не захотелось покидать благодатный кров святой обители. В конце концов она приняла решение остаться на все лето здесь и отослала свою свиту обратно в столицу, оставив в поместье лишь несколько десятков человек охраны, да и тех распустила по домам. Слишком уж ценны были сильные руки в жаркое время сбора урожая. Сама Адель с удовольствием втянулась в работу и лично следила за сбором урожая и его заготовкой. В монастыре она нашла душевный покой, который никак не могла востоновить со времени смерти леди Марики. Жаркие молитвы вытеснили из ее души и чувство вины перед графиней и чувство обиды от предательства брата. Уже не раз молодую женщину посещали мысли о том, что именно в таком месте как это Аделаиде хотелось прожить остаток своих дней. Все чаще и чаще в разговорах с настоятельницей королева упоминала о постриге, но мать Августа эту тему не развивала. Не смотря на все выгоды для монастыря этого шага она старалась не давить на гостью.
– Послушайте сердце, оно подскажет, – повторяла она.
В середине октября в тихую жизнь монастыря стремительно ворвался новый посетитель. Разбуженная, однажды утром грохотом копыт и бряцаньем доспехов Адель, сразу поняла, что гости приехали по ее душу. Однако она долго не могла поверить своим глазам когда перед ней предстала высокая фигура Амандо. Герцог стремительно подошел к королеве, но под строгим взглядом матери Августы сдержался и лишь изящно поклонился женщинам. Адель тоже была сдержана и даже оставшись с Амандо наедине не позволила к себе прикоснуться. В душе она уже одела на себя монаший покров и близость этого мужчины ее не только смущала, но и пугала.
– Ты изменилась, – тихо сказал Амандо, присаживаясь в кресло.
– Время меняет даже незыблемость скал. Что-то случилось?
– Разве я не могу приехать просто так, что бы тебя увидеть?
– Вряд ли, Амандо. Как бы не было велико твое желание, не думаю что ты бы сделал подобный крюк, что бы только поздороваться со мной, – грустно улыбнулась Адель.
Уж она-то понимала, что время безудержных, безумных порывов прошло. Герцог тоже изменился. Стал сдержанней, степенней, рассудительней.
– Ты права. Все меняется. Я несся, как дьявол, пересекая строну, что бы сообщить тебе что я свободен. А теперь стою робея, не знаю что тебе сказать.
– Ты свободен? Что случилось? – встрепенулась Адель. Раньше она отдала бы пол жизни что бы услышать эту фразу, но теперь в душе было лишь удивление.
– Я овдовел почти полгода назад.
– Мне так жаль. Аннабела была замечательной женщиной. Что случилось?
