– Я не требую от тебя немедленного ответа, Брена. Я люблю тебя и буду ждать столько сколько ты захочешь. Позволь мне только видеться с тобой.
Адель согласилась. Почти ежедневно молодые люди стали видеться за стенами монастыря. В первую встречу Амандо лишь вскользь упомянул некоторые события произошедшие с момента ее отсутствия, разжигая любопытство слушательницы. Аделаида очень ждала следующей встречи что бы узнать о многих интересных вещах происходящих за стенами монастыря. Герцог не стал мучить слушательницу и уже со следующего дня стал вводить ее в курс самых важных событий и слухов. Рассказав например о том, что ее брат, король Гунальд почти полностью отошел от дел и уже полгода живет уединенно в одном из своих замков. В народе укоренился слух о нездоровье короля, как телесном, так и духовном. Всеми делами в королевстве правит Филиция и надо отдать ей должное делает это не плохо. Король же увлекшись охотой и женщинами, сквозь пальца смотрел на инициативы жены, лишь изредка вмешиваясь в ее решения. Он практически не появлялся на публике. Даже Амандо так и не удалось встретиться с кузеном. Адель была удивлена подобным поворотом событий и забросала герцога вопросами о жизни при Гутемьерском дворе. Астурия тоже могла подивить обилием новостей.
– В начале лета неверные вторглись на территорию Астурии, пользуясь тем, что в стране не все поддерживали фигуру регента, – начал Амандо. Погода была замечательная и молодые люди наслаждались неспешной верховой прогулкой. – Однако де Тревиль сумел в кротчайшие сроки собрать внушительную армию и не только отбить отряды неверных, но и значительно углубиться на территорию врага. За две недели стремительных походов он взял два десятка больших и малых городов. Сказать по чести, я всегда считал Арно хорошим властителем, но не блестящим полководцем. Его военная сноровка изрядно удивила не только меня, но и других соседей. Боюсь если так пойдет и дальше и Арно войдет во вкус Леону придется изрядно поволноваться. Хотя вряд ли еще одна победа доставит ему такое же удовольствие как эта, – рассмеялся Амандо.
– Удовольствие? – не поняла его Адель. – Мне всегда казалось, что Арно де Тревиль не тот человек, который получает удовольствие от крови и насилия.
– Конечно, нет. Я имел в виду тот шикарный приз, который он выиграл благодаря своей победе. Ах, прости ты же ничего еще не знаешь, – вспомнил Амандо и посветил молодую женщину в интересные подробности происходящего.
Оказывается, де Тревиль в одном из захваченных городов увидел юную мусульманку знатного происхождения. Она пряталась в гареме Абу-лХакама Мунзир ибн Мухаммада, первого советника эмира и являлась его дочерью. По слухам регент настолько сильно был пленен красотой этой девушки, что забрал ее с собой. Арно потребовал от эмира не только разрешения на брак с ней, но и на то, что бы отец разрешил девушке еще до венчания принять христианство. Это было уже условием церкви. Эмир Абд ар Рахман откликнулся на эту просьбу и смог уговорить обезумевшего от ярости отца отдать регенту одну из многочисленных своих дочерей. И не смотря на то, что свадьба не прибавила авторитета регенту в своей стране, но заметно укрепила восточные границы государства.
– Кстати, – прищурившись добавил Амандо, – говорят, девушка Гулейма, необыкновенная красавица, с черными вьющимися волосами и необычными для берберов зелеными глазами. Как думаешь на кого она похожа? – без тени улыбки спросил герцог. Адель молчала, потупив взор. Уж для нее влюбленность Арно никогда не была новостью.
– А что эта девушка, Гулейма. Как она восприняла свою судьбу.
– Ну… вряд ли ее кто-то спрашивал. Хотя говорят она влюблена в своего мужа.
– Я рада за Арно. Он хороший человек. Я от всего сердца желаю ему счастья. А ты не слышал, как она относится к моей дочери? Мачеха часто отличается от матери, – сказала Адель и тут же прикусила язык. Ужее то саму хорошей матерью для дочери никак не назовешь.
– Не волнуйся, Брена. Маленькая герцогиня во дворце окружена почетом и любовью. Я слышал, жена регента очень привязалась к малышке, к тому же она и сама еще совсем ребенок, ей не больше пятнадцати.
– Дай бог, если так. Мне так хочется увидеть дочь, но она меня даже не знает.
– Так съезди и познакомься с ней. Де Тревиль вряд ли тебе откажет от дома.
– Нет… воспоминания об Джиордано еще слишком свежи. Даже ради дочери я не решусь на эту поездку. Кстати, как там твои малышки?
– Не скажу «хорошо», но нормально. Нан всегда была близка с девочками. Мы все тяжело пережили ее утрату. Но леди Лилиана в течении этих лет стала очень близкой для нашей семьи. Год назад ее свекор умер от пупочной грыжи и она смогла добиться от родственников мужа разрешения забрать сына к себе.
– И ей позволили увезти из родового имения наследника? – изумилась Адель.
– Ну … и мне и графу Леонскому пришлось похлопотать на этот счет. Теперь маленький Густав живет в моем доме и скажу тебе по секрету уже начинает строить глазки моей маленькой Николь.
– У тебя такие замечательные девочки. Все таки им так не хватает мамы. Знаешь, раньше я не сильно была привязана к детям, но сейчас мне очень хочется почаще бывать с ними. Баронесса однажды сказала «Лишь став бабушкой я начала каждому ребенку заглядывать в глаза.» Во мне тоже что-то изменилась. Я могу часами смотреть как играют дети. У меня почти не было возможности растить своих детей. Порой я очень сожалею об упущенном.
– Ну, у тебя будет великолепная возможность не только на них смотреть, но и воспитывать, если ты выйдешь за меня замуж, Брена. У нас с тобой будут красивые дети, умные и безмерно любимые. Я верю ты все еще любишь меня. Не лишай нас обоих этой возможности. У людей нашего круга так мало шансов на удачный брак, что мне кажется будет просто кощунством, если мы эго упустим, – начал уговаривать Амандо.
Уже две недели его отряд жил под стенами монастыря. За все это время герцог ни раз не касался этой щепетильной темы. Даже в разговоре он со всей возможной тактичностью обходил острые углы. Ну не мог же он осуждать Брену за искреннюю любовь к богу. Как мог он, смертный муж тягаться с подобным противником? Но время уходило, а Брена так и не дала ответ. Амандо понимал что пора ее немного подтолкнуть. Молодая женщина долго молчала. Она не сказала «нет» и это уже было хорошо.
– Я люблю тебя Амандо. Но и стены монастыря стали для меня домом. До твоего приезда было все так просто и понятно. Но теперь я запуталась. Мне нужно побыть одной.
С этими словами Адель медленно пошла к воротам. Весь день до вечера она провела в молитвах и раздумьях и наконец решил посоветоваться с настоятельницей. Мать Августа следила как послушницы варили мыло в большом прокопченном чане, когда ее нашла королева. Пожилая женщина лишь посмотрела на лицо знатной гостьи и поняла что разговор не терпит отлагательства. Отдав распоряжения двум сестрам, она попросила королеву следовать за собой. Несколько часов они беседовали о жизни, о боге, о долге. Наконец мать Августа, помолчав сказала:
– Мне было шестнадцать лет, когда мы с матерью приехали навестить мою тетю, родную сестру моей матери. Мы и представить себе не могли чем может обернуться эта короткая увеселительная прогулка на юг. Я происходила из знатной, богатой семьи. Была молода и в сто крат вас красивее. Я слыла первой красавицей графства. У меня была семья, которая меня любила и жених, который меня боготворил. Но один день перевернул всю мою жизнь. Я не буду описывать ужасы того дня, когда на монастырь напали бандиты. Лишь через несколько месяцев после насилия и ожогов я смогла прийти в себя. Когда я впервые увидела свое отражение в воде, то хотела удавиться. Меня остановил лишь страх перед адским пламенем, в котором горят души самоубийц. Чуть позднее я узнала, что моя мать мертва, а остальная семья и жених с призрением от меняя отказались. Единственное, что мне оставалось это навсегда закрыться в этом самом монастыре. Год за годом я ненавидела каждый день проведенный в этой тюрьме. Я ненавидела всех людей живущих за его стенами и презирала тех кто жил здесь. Десятилетия я прожила в святом месте как в аду. Но однажды господь явил мне свою десницу и ненависть покинула мое сердце, а вместо нее там поселилась любовь. Любовь к ближнему, к сестрам с которыми я жила все эти годы, к людям, которые жили за стенами, и в первую очередь любовь к себе и своему новому облику. С тех пор монастырь стал для меня не тюрьмой, а домом. Я стала искренне и с радостью делать то, что раньше делала через силу. Я простила родных и однажды собравшись с духом вышла за монастырские стены. Вышла с высоко поднятой головой, и с улыбкой на лице. Я говорю это вам, ваше величество, не для того что бы вызвать жалость или одобрение. Просто в монастырь надо уходить не для того что бы спрятаться, не вопреки чему то, а лишь искренне уверовав в бога, в себя, в людей. С чистым сердцем и открытой душей. Нет, постойте! – воскликнула мать Августа, заметив как с протестом сжались губы молодой женщины. – Я нисколько не сомневаюсь в вашей вере в бога и не собираюсь вас отговаривать если вы решите сделать этот шаг. Просто у вас, ваше величество, в отличие от многих из нас есть право выбора. Не стоит им пренебрегать.
– Вы правы. Спасибо вам, – искренне поблагодарила пожилую женщину Адель. – Вы очень мне помогли мать настоятельница. Теперь мне необходимо побыть одной и подумать.
Вечером королева отказалась принять Амандо, ей не хотелось что бы он как то повлиял на ее выбор. Все следующую ночь она провела без сна так и не придя ни к одному решению. Ей не хотелось покидать эти благодатные стены, но и отказываться от такого долгожданного и неожиданного счастья она не могла. Рано утром, еще до зари Адель проскользнула в часовню и встав на колени перед алтарем начала исступленно молиться. Прошел час, другой и вдруг молодая женщина поймала себя на мысли что последний час она думает вовсе не о боге. Ао Амандо, о его жене, о его дочерях и о своих детях. Об их совместном будущем и раздельном прошлом. Вот он ответ, который дал ей бог. Ведь это он направил ее мысли на то, что ее больше всего волнует и заботит. Нет, затворничество не для нее. Она хочет жить, любить и быть любимой. Поблагодарив бога и пообещав оставить щедрые подношения Адель глубоко вздохнув, вышла на улицу. За ночь как по волшебству хмурое небо разъяснилось. Этот солнечный и теплый день как нельзя больше подходил для начала новой жизни. Теперь пора было поговорить с Амандо и с матерью Августой. Сборы в дорогу были быстрыми. Отправляясь в паломничество королева взяла с собой немного вещей и мало людей. Хорошо, что у Амандо была значительная свита состоящая из нескольких десяток тяжело вооруженных рыцарей и стрелков. Уже через день внушительная веселая кавалькада пустилась в путь. Хорошая компания и погожая погода лучше всего поднимали настроение в дороге. Аделаида уезжала с легким сердцем, она чувствовала что радом с любимым все беды обойдут ее стороной. Долгий путь не был молодой женщине в тягость. Утром королева рядом с Амандо неслась верхом во главе его людей, с наслаждением подставляя лицо теплому летнему ветру. А после обеда отдыхала в тени просторной крытой кареты в компании веселой маркизы. Поздно вечером, когда отряд вставал лагерем неподалеку от какой-нибудь деревни или усадьбы молодые люди оставив леди Генриетту командовать мужчинами незаметно уходили прочь. Нет, они не спешили предаться страсти и спрятаться от любопытных глаз, а просто взявшись за руки медленно бродили вокруг лагеря, предаваясь тихим неспешным разговорам. Они так давно не были вместе что поговорить им было о чем. Несколько раз Амандо пытался поцеловать молодую женщину, но Адель вежливо и настоятельно попросила его подождать.
– Давай подождем до свадьбы. Мне так хочется получить от тебя в подарок мою первую и самую желанную брачную ночь.
Прошла неделя как они благополучно пересекли границу двух королевств. И в Васконии и в Аквитании в последние годы на дорогах было относительно спокойно. Конечно знатные лорды как и всегда грызлись между собой, но в открытые стычки вступать боялись. Мелких же дорожных грабителей хорошо вооруженный отряд не боялся. В городах мимо который приходилось проезжать королеву и герцога встречали со всем возможным почтением и радушием. Леди Марика была права, прошло время и люди забыли как недавно закрывали перед беглянкой дверь.
– Почему ты грустишь, моя королева? – спросил Амандо, заметив как Адель с задумчивостью обводит взглядом окрестности.
– Не знаю. Порой проснувшись одна в кровати у меня сжимается сердце от щемящего чувства одиночества. Я очень тебя люблю, но мне так не хватает графини и сына и вечно всем недовольной баронессы. Генриетта хорошая, веселая, но…
– Тебе хочется что-то свое?
– Ну, можно и так сказать, – виновато улыбнулась Адель. Она скоро вспомнила об этом разговоре, когда неожиданно утром герцог принес ей небольшую накрытую платком корзину.
– Что это?
– Это теперь твое, только твое! – рассмеялся Амандо быстро отъезжая прочь.
Отогнув край вышитого белого платка молодая женщина увидела, что в корзине свернувшись калачиком спит маленький пушистый котенок. Королева была очень благодарна жениху за этот трогательный подарок. Она и маркиза быстро привязались к этому пушистому сорванцу. Теперь всю дорогу он веселил двух женщин, а ночью свернувшись клубочком грел об Аделаиду бочек. Но все таки была еще одна вещь не дававшая королеве покоя. Это мысли о брате.
– Амандо! – Вдруг требовательно позвала королева лорда, опасно высунувшись из окна кареты.
– Что-то случилось, Брена?
– Нет, но я хочу что бы мы немедленно повернули на дорогу к Памплоне.
– Но мы же не собирались ехать в столицу. Нам придется делать значительный круг, – удивился герцог.
– Да, не хотели. Но я знаю что должна! Мне просто необходимо встретиться с братом и поговорить. Если я этого не сделаю сейчас, то эта мысль будет грызть меня до самой смерти. Пойми! – почти со слезами прокричала Адель.
– Не плачь, любовь моя! Я же не чурбан, я все понимаю. Мне и самому хотелось бы знать что думает король о тебе, обо мне и о нашей свадьбе.
– А если он будет против?
– Пусть только посмеет! Я уже не мальчик и не нищий кузен, который жил его подачками. За свое счастье я буду драться! Я никому тебя не отдам!
– Ах, Амандо, я так тебя люблю. За твою преданность, за храбрость!
– Да какая там храбрость! Если бы я пять лет назад настоял на помолвке, а не пошел на поводу у короля, то мы бы избежали очень многих бед.
– Не думай об этом! Леди Марика всегда говорила «Если что-то делается, то обязательно к лучшему, даже если нам кажется что это не так».
– Ну, не знаю! Никогда об этом не думал. Ладно. Спешки никакой нет. Переночуем в следующем городе, а с утра тронемся в обратный путь.
