На этом тема была закрыта, а мы направились дальше. Рис заявил, что обязан довести меня до самой двери. Но когда, повинуясь очередному порыву, я хотела на прощание поцеловать его в щёку, он меня остановил.
– Хочу предупредить, что завтра утром у тебя будет отвратительное настроение, – сказал эмпат. – Это тоже последствие действия колториума. После первого пробуждения – эйфория, зато после второго – почти депрессия. И сейчас тобой руководит этот препарат. Тебе именно из-за него всё видится таким радужным. Завтра от этого не останется и следа, но ты всё будешь помнить.
Он вздохнул, а в его глазах отразилось открытое сожаление. Будто он не желал, чтобы действие колториума вообще когда-то заканчивалось.
– Знаешь, Дель, я буду очень рад, если наше дальнейшее общение останется таким же, как сегодня вечером, – неожиданно признался Рис. – Как оказалось, мне тоже с тобой хорошо.
А потом сам легко поцеловал меня в щёку и быстро скрылся на лестнице.
Я же так и осталась в коридоре третьего этажа… с ворохом мыслей в голове. И теперь уже не понимала ни себя, ни Дариса.
– Аделия, подожди! – донёсся до меня знакомый женский голос.
Пришлось остановиться, пусть сейчас мне больше всего хотелось выбраться на улицу, вставить сигарету в мундштук и, наконец, получить порцию своего личного клубничного успокоительного.
Я обернулась, дождалась, пока Мирна меня нагонит, а потом потащила её за собой во двор. Благо, до заветного выхода из учебного корпуса оставалось всего несколько метров, и вскоре я уже смогла с удовольствием втянуть в лёгкие такой приятный дым.
Блаженство! Я мечтала об этом, начиная со второй лекции. Но самым приятным был не столько вкус любимых сигарет, сколько то ощущение спокойствия и расслабленности, которое теперь растекалось по телу.
А ведь во всём виноват этот гадкий препарат – не хочу даже мысленно произносить его отвратительное название. Утром я проснулась с таким чувством апатии, какого не испытывала никогда в жизни. Но стоило вспомнить о том, что произошло накануне, и мне вообще искренне захотелось самолично отправиться опробовать Лёшкины телепортационные установки, чтобы как можно скорее оказаться в другом уголке Вселенной.
Спасибо Сайру, который напомнил мне о сигаретах. Потому что, только выкурив первую, я смогла вернуть себе адекватность. Правда, одна не помогла, пришлось сразу за ней достать вторую. И вот когда потухла и она, а мои мысли стали кристально чистыми, я смогла осознать две важные вещи.
Во-первых, в своём нынешнем состоянии я виновата сама, ведь достала же Колториум, чтобы напоить им Риса. Откуда ж могла знать, как именно эта гадость работает? Мне казалось, что жертва просто должна впасть в подобие транса и покорно отвечать на все вопросы. В этом я и просчиталась. Хотя на Дариса это вещество подействовало странно. Оно ведь влияет на волю, вот, видимо, Рис и не сдержал желания напоить меня тем же самым в ответ. А о том, что он ещё мог со мной сотворить, будучи в таком состоянии, лучше вообще не думать.
Ладно, это всё «во-первых». На самом деле, второй вывод оказался для меня более значимым. Я вдруг поняла, что такие страшные воспоминания прошлого, о которых я вчера всё выболтала Рису, больше не приносят мне острой боли. Нет, они всё ещё пугали, но теперь не вызывали той гадкой паники. Мне на самом деле стало легче. Будто я долго хранила в собственной памяти этакий долгоиграющий яд, и лишь вчера, поделившись воспоминаниями с Рисом, смогла избавиться хотя бы от части этой отравы.
Но во всей череде плюсов был как минимум один существенный минус – гадкая апатия, которая так и норовила загнать в депрессию. Меня раздражало абсолютно всё: звуки, запахи, преподаватели, студенты. И если бы у меня не было этих волшебных сигарет, я бы точно под действием собственных эмоций забилась в какой-нибудь тёмный угол и рыдала, рыдала…
Правда прошлую сигарету я выкурила после первой лекции, и её действие почти закончилось. Зато теперь у меня в руках снова был любимый мундштук, и с каждой затяжкой в мыслях всё больше прояснялось.
– Так зачем ты меня догоняла? – спросила я, вспомнив, что рядом всё ещё стоит Мирна.
Девушка посмотрела с откровенным сомнением, но всё же спросила:
– Что с тобой сегодня творится? Ты сама не своя.
– Да ничего особенного, – отозвалась я, снова затягиваясь дымом с запахом клубники. – Просто настроение плохое.
Она чуть нахмурилась, осмотрелась по сторонам, и только убедившись, что нас никто не слышит, выдала:
– У Риса Энсари тоже плохое настроение. Видела его утром, так он на себя не похож. Хмурый, злой, раздражённый. Представляешь, он даже умудрился поцапаться с кем-то из эмпатов-старшекурсников. А ведь обычно Рис – образец спокойствия.
– Сочувствую ему.
Это было сказано искренне. Ведь Дарису тоже вчера досталась приличная доза Колториума, а значит и последствия он сейчас ощущает в полной мере. И что-то мне подсказывает – если он меня встретит, то я услышу в свой адрес много гадостей.
– Вы поругались? – спросила Мирна. – Это он из-за тебя такой?
