– Колториум, которым ты меня напоила, имеет несколько побочных эффектов, – проговорил Дарис. – Один из них – вот такие провалы в памяти. Завтра ты всё вспомнишь, причём в мельчайших подробностях. И дабы не случилось катастрофы, я сейчас сам расскажу тебе о том, что было.
– А что было? – спросила, уже заранее предчувствуя, что ничего хорошего не услышу.
– Ты рассказала мне о матери и о том, как её убили, – ответил Рис.
Но взгляда не отвёл. Наоборот, смотрел на меня пристально, готовый в любой момент погасить мою истерику, но я оставалась почти спокойна.
– Много рассказала?
– Всё, – признался эмпат. – Кроме имени того, кто это сделал.
– Вот и отлично. – Теперь я даже вздохнула с облегчением.
– Хорошо. Пусть его имя пока останется тайной, – согласился Дарис. – Но об остальном давай поговорим. Готова?
– О чём там говорить? – мой голос прозвучал почти безразлично. Кажется, Рис всё-таки как-то на меня воздействовал, потому что впервые в жизни я смогла так легко говорить о событиях того дня.
– Расскажи, чего именно ты испугалась тогда. Я понимаю, что всё происходящее было дико, особенно для восьмилетней девочки. Но в этом есть нечто, ставшее ступором для раскрытия твоего дара, заставило его уйти в глухую оборону. Поэтому подумай пожалуйста, что именно было самым страшным.
Я не хотела возвращаться к тем воспоминаниям, но сейчас, рядом с Рисом, сделать это оказалось не так тяжело. Более того, теперь мне самой захотелось найти ответ на его вопрос.
– Он… тот человек… смотрел на Амелию, будто на самый желанный подарок, – проговорила, очень отчётливо представив тот его взгляд. – Он трогал её, целовал, обнимал, а потом… убил.
– Думаю, именно в этом причина твоей фобии. Вероятно, в твоём сознании прочно отложилось, что даже безобидные мужские прикосновения сулят смертельную опасность. Но, как я успел заметить, катализатором срабатывания твоего дара является именно взгляд, в котором отражается желание… похоть, – рассуждал Рис.
– Может быть и так, – пожала я плечами.
И хотела отвернуться, но Дарис обхватил моё лицо ладонями и мягко повернул к себе.
– Нужны другие эмоции, другие ассоциации, но тебе неоткуда их взять, – прошептал он, глядя мне в глаза.
– Ты же мне поможешь? – спросила шёпотом.
– Конечно, Делли, – он мягко улыбнулся.
Я потянулась губами к его губам, даже смогла их коснуться… но Рис отстранился.
– Сейчас ты немножко не в себе. Это частично из-за колториума, частично из-за моего дара. И я сильно сомневаюсь, что, будучи в адекватном состоянии, ты захочешь моих поцелуев. Потому, Дель, чтобы не провоцировать конфликт, я не стану сейчас переступать черту.
– А хочешь? Или для тебя это всего лишь поручение ректора? А может, мой случай просто интересен тебе, как эмпату?
Во мне говорила обида. И пусть какой-то частью сознания я понимала, что Рис прав, но другая – чисто женская, чувствовала себя ущемлённой или даже обманутой.
А он… не ответил. Просто улыбнулся, отрицательно качнул головой и вдруг сам мимолётно поцеловал меня в губы. И что самое удивительное, мой дар снова никак на это не отреагировал!
– Пойдём к Лёшке? У него на самом деле очень вкусное вино. Тебе понравится, – легко и непринужденно перевёл тему Рис. – Только твои вещи остались в раздевалке тренировочного зала.
– Кстати, как я вообще тут оказалась? – пусть и запоздало, но этот вопрос у меня в голове всё-таки всплыл.
– Я принёс, – спокойно отетил Дарис, будто это всё было совершенно неважными мелочами. – Ты уснула после разговора под действием колториума. На улице был ливень, потому относить тебя в твой корпус я не стал. Оставить тебя спать на полу в тренировочном зале мне не позволила совесть. А моя спальня на мансардном этаже того же здания. Пусть эта кровать не такая мягкая, как у тебя в спальне, но уж точно лучше спортивных матов.
– А мне твоя даже больше нравится, – сама не знаю, зачем сказала я.
– Да? – удивлённо улыбнулся Рис. – Можем поменяться спальнями.
– Спасибо, лучше не стоит.
– Тогда кроватями? – снова предложил Дарис, явно надо мной потешаясь.
- Я подумаю.
– Сообщи, если решишь. Хотя… – он изобразил задумчивость. – Сомневаюсь, что твоя кровать сюда поместится. Придётся выбросить тумбочку, а я к ней привык.
– Ладно, – махнула рукой. – Идём к твоему Лёше. Может, он ещё меня яблоком угостит?
– Не сомневаюсь.
Вот странно всё-таки получается: как много всего может измениться за один день! Ведь ещё утром я считала себя самой находчивой и везучей, ведь сумела в кратчайшие сроки достать запрещённый в Союзе препарат, составила план, как напоить им Риса, и даже сумела воплотить эту свою задумку в жизнь.
К сожалению, сам Дарис оказался хитрее.
Хотя, даже в этом есть свои плюсы. Я смогла рассказать ему то, что при иных обстоятельствах всеми силами постаралась бы сдержать в тайне. И что самое странное, мне действительно стало легче. Более того, после пробуждения в кровати Риса я почувствовала себя очень отдохнувшей и полной сил. А когда мы пришли к Лёше, моё настроение и вовсе взлетело до немыслимых высот.
