— Крис, — Люсиль виновато улыбнулась, наблюдая, как любовник занимается сервировкой стола, пока она нежилась в постели. Хемсворт улыбнулся, давая понять, что ему только в радость позаботится о своей семье.
— Я уже хотел подняться наверх, чтобы пригласить вас к столу, — отозвался Хемсворт. — Занимайте места.
Томас молча уселся за стол, Люсиль опустилась на стул рядом с ним, а Крис занимался тем, что разливал суп по тарелкам. Американец заметил, что Томас выжидающе смотрит на сестру, а та отрицательно помотала головой в ответ на его молчаливый вопрос или приказ.
— Люсиль, — наконец заговорил Хиддлстон, и у Хемсворта словно камень с плеч свалился. Говорит — значит, всё будет хорошо. Нельзя позволять этому ребёнку отмалчиваться и замыкаться в себе. — Скажи ему. Это радостная новость.
— О чём вы говорите? — всё внимание Хемсворта обратилось на Люсиль. — Я чего-то не знаю?
И прежде чем любовница даже открыла рот, Крис начал осторожно улыбаться, разглядывая выражение её лица, в котором крылось и смятение, и радость. Томас покивал, подбадривая сестру, и она поделилась своей новостью. Самой чудесной новостью.
— Я ношу ребёнка, — скромно произнесла леди и внимательно наблюдала за реакцией любовника.
— Твоего ребёнка, Крис, — уточнил Хиддлстон. — Норрис сказал мне.
— Норрис? — Хемсворт напрягся. — Кто это?
— Моё существо, так его зовут, — пожал плечами Томас.
— Это сокровенное имя, его нельзя называть в присутствии кого-либо! — возмутился Хемсворт.
— Я уже назвал его, мы ведь не будем спорить по этому поводу, — несколько нервозно отозвался Томас. — У нас другая новость на повестке дня. Ты скоро станешь отцом.
Крис будто опомнился, нелепая ситуация: он одновременно испытывает радость и негодование. У него скоро будет ребенок, а он отчитывает любовника за то, что тот назвал имя своего существа. У этого дома была просто призрачная атмосфера изломанной реальности.
Хемсворт приблизился к Люсиль и присел рядом с ней на корточки. Новость была невероятной. Ребёнок наполнит этот дом смехом и радостью, какой здесь никогда не было, и какой не испытывали Том и Люсиль. Крис приложит все силы, чтобы защитить свою семью.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Думаю, да, — пожала плечами любовница. — Но перепады настроения меня пугают. Такого не было в прошлый раз.
— В прошлый? — зацепился американец, его сердце затрепетало.
Люсиль печально кивнула.
— Ребёнок Томаса, — утвердительно произнёс Крис.
— Он родился больным и вскоре умер, — баронет сказал это так, словно был в этом повинен.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, я обещаю. Обещаю вам обоим, — Хемсворт улыбнулся своим демонам и принялся суетиться с ужином. Трапеза проходила в полном молчании. А когда пришло время пить чай, за приготовление чая взялся Томас. Ему нужно было отвлечься от своих мыслей. Появление отца выбило британца из колеи. Это то самое зло, которое должно поглотить его. Отец вернулся, чтобы завершить начатое, уничтожить своё дитя, и Томас сомневался в том, что кто-либо способен его остановить. За чаем Крис и Люсиль о чём-то говорили, но Хиддлстон лишь тупо смотрел на то, как двигаются их губы, он не слышал ни единого слова. Казалось, он вбирал в себя их эмоции, как висельник в последние секунды жизни желал дышать, так и он хотел насладиться ускользающим раем.
— Крис, ты можешь что-то сделать, Томас совершенно не в себе, — произнесла Люсиль, но она была уверена в том, что брат даже не слушает их с любовником болтовню. — Я волнуюсь за него.
— Я провёл обряд, и на мой зов явились множество духов, но среди них не было вашего отца, — Хемсворт обеспокоенно посмотрел на любовника, тот не реагировал на их слова, словно накрытый прозрачным колпаком, баронет отрешился от реальности и застыл подобно изящной, но мёртвой скульптуре.
— Что ты с ними сделал? — полюбопытствовала леди, она всё ещё с трудом принимала тот факт, что Крис является колдуном, но его поведение, его уверенность в себе и эта сверхъестественная энергия, сейчас Люсиль ощущала её острее, говорили сами за себя.
— Отпустил, — объяснил американец. — Они были привязаны к дому, но сейчас их здесь нет.
— Крис, — Люсиль прошептала его имя, словно сокровенное имя древнего божества. — Отец умер не в этом доме, как же он может снова вернуться сюда?
— Это мне и предстоит выяснить.
— Но даже если он и вернулся, то уж скорее пришёл бы за мной, — леди Хиддлстон не понимала, почему отец напал на брата.
— Ты же сама говорила, он имел на него определённые виды, — Хемсворт даже в мыслях не допускал, что кто-то ещё кроме него самого может смотреть на Тома, вожделея. Это было в его понимании недопустимо. — Может, поэтому он и вернулся, хотя…
