«Так вот почему каждый раз, используя дар Вильды, меня от макушки до пяток прошивает болью. Это просто каналы распирает под натиском ее силы», – подумалось вдруг, но вслух сказала другое:
– Какая разница от ширины протоков, если по заверениям лекаря мой дар выгорел?
– Много понимают эти целители, – фыркнула призрачная. – Они мне смерть пророчили от полученных ранений в очередном бою едва ли не чаще, чем враги! И хоть бы один оказался прав!
– А как ты умерла? – меня разобрало любопытство.
– Умерла? Нет! Меня нагло убили: отравили на пиру! Бах – и все! Я уже слушаю на том свете нравоучения праотцов за смертельную неосторожность.
– А что была за отрава? – ради интереса уточнила я, натягивая местную спортивную форму.
– Серебро, – нехотя фыркнула Вильда. – Пара унций.
– Но оно же вроде безопасно, из него даже посуду делают, – удивилась я.
– Это если ты из этой посуды ешь – безопасно, – фыркнула Вильда. – А если тебя столовым ножом со спины прямо в сердце пыряют – то не очень.
М-да… Интересные у бабули представления о ядах.
– Так сталью же надежнее. И острее, – вырвалось у меня, и только после вспомнила, что приборы на ужине папочки были очень даже колкими, безо всяких закруглений на конце.
Вот только зря я упомянула и остроту, и надежность. Лучше бы вообще промолчала, ибо Вильда тут же вспылила:
– Вот дали боги правнучку! Вы посмотрите на нее!! Она еще моим убийцам будет советы давать, как родную прабабку лучше прикончить. Да чтоб ты знала, меня при жизни считали разом и ведьмой, и упырицей! Даром, что ли, Ликом Смерти величали? Среди простонародья слухи ходили, что я и так покойница, раз костлявая меня к себе не берет. А издревле самым верным средством от стригоев считалось серебро!
– Ну, значит, к твоему покушению тщательно готовились, – сделала я вывод.
– Да, меня уважали, – с ноткой гордости протянула Вильда. И кровожадно добавила: – Вот только как найду потомков того, кто больше всех уважал меня, так свою благодарность им и передам. В особо мертвом размере, – закончила призрачная и резко сменила тему: – А ты давай одевайся побыстрее. И не забудь взять меня с собой на пробежку.
Причем произнесла она это так, что стало ясно: оставить бабулю в комнате никак не удастся.
Вот так… Кто-то выгуливает по вечерам собак, а Тамарочка – собственных демонов. Точнее, призрака. И ощущала я при этом немалый такой груз ответственности. Последний давил мне на плечи и подгонял, хлопая по спине.
А все оттого, что я переложила холщовый мешочек с прахом ба в котомку, а завязки последней соединила с углами торбы на манер импровизированного ранца. С ним-то и наворачивала круги по тренировочной площадке. При этом пот лил с меня градом, а Вильда командовала позади.
– Ну, давай! Быстрее! Ты можешь!
По мнению ба, могла я поднажать. По моим ощущениям – лишь сдохнуть. Но все равно упрямо продолжала двигаться вперед. Ибо в спину мне дышала сама Смерть! И мало того, порой меж лопаток Вильда еще и била магией, видимо, стимулируя у меня третье дыхание. Ибо второе уже закончилось, как и терпение.
– Все! – без сил протянула я, падая на землю. – Я без сил и без ног!
– И без совести! Всего-то семь миль! Давай еще три!
– Я ничего тереть не буду! И чистить тоже… —выдохнула я, чувствуя такую усталость, что готова была заснуть прямо тут, на мокрой траве и опавших кленовых листьях. Голова не соображала вовсе.
– Это я тебе сейчас начищу забрало. А ну, встал, боец! – видимо, вспомнив боевое прошлое, рявкнула мне в самое ухо Вильда.
– Я не боец… Я все… трындец, – простонала бабуле и… поползла в сторону общежития. По-пластунски и медленно-медленно. Ибо у меня была цель, но идти к ней сил не осталось. А вариант лежать по направлению я оставила про запас.
Видя такой улиточный саботаж, ба, похоже, решила: раз мятеж не остановить, то нужно его возглавить и… начала учить, как ползти правильно! Давала советы, критиковала, подбадривала. В общем, сделала все, чтобы я спустя пару минут сдалась и встала, чтобы идти, как приличная девушка, и браниться, как очень неприличная. Правда, мысленно. На это силы почему-то остались. Костерила я и себя, возжелавшую ощутить дух свободы движений, и Вильду, способную затренировать до смерти, и даже создателей такого большого тренировочного поля.
Правда, когда я вернулась к себе в комнату, то поняла: одно неверное движение в сторону кровати – и я уже сплю. А надо было бы еще сходить в помывочную сполоснуться. Так что я очень-очень осторожно, словно имела дело с вот-вот готовой взрваться бомбой, обошла постель, взяла висевшее у изголовья полотенце, мыло и отправилась в местный душ, который находился в конце коридора.
Время было уже позднее, так что все кабинки оказались свободны. Быстро смыв с себя грязь и пот, вернулась, чтобы наконец-то упасть в кровать, как в гроб. Ибо была мертвецки уставшей.
Последняя мысль перед тем, как закрыла глаза, была: ну вот сегодня-то сон точно будет самым глубоким, а значит, есть шанс вернуться… И отрубилась.
ГЛАВА 6
