На одном из перекрестков он краем глаза уловил движение. Слева в полутьме пряталось едва заметное миниатюрное существо ростом чуть выше, чем по пояс человеку. Из-под черного капюшона маленькой мантии в сторону Астеляна сверкнули холодным синим светом два глаза. Существо поспешно подалось обратно во тьму и исчезло. По мере спуска вглубь склепа замешательство Астеляна все возрастало, поэтому он не сразу осознал, что процессия остановилась. Темные Ангелы повернулись и вышли тем же путем, которым явились, оставив его и Борея в круглой камере около двух десятков метров в поперечнике с глухими железными дверями по периметру. Все двери, кроме одной, оказались закрыты, и Борей ткнул пальцем, указав направление. Астелян колебался лишь мгновение, а потом шагнул через порог и тут же замер, ошеломленный открывшимся внутри зрелищем. Небольшую, примерно пятиметровую комнату освещала жаровня в дальнем углу. Весь центр занимала каменная плита с привинченными к ней железными кольцами, с которых свисали тяжелые цепи, металлические приспособления на полке у стены угрожающе блестели, отражая мерцание углей. Еще двое космодесантников в рясах ожидали вошедших, их лица скрывали тяжелые капюшоны, на руках эти Темные Ангелы носили клепанные металлические перчатки. Один из них шагнул вперед, из-под капюшона мелькнула костяная белизна маски. Дверь захлопнулась за Астеляном, он обернулся и обнаружил, что Борей тоже прошел внутрь. Капеллан стащил с себя шлем и теперь держал его под мышкой. Пронзительные глаза смотрели так же холодно, как и плоский лик черепа со шлема. Голова, как и у Астеляна, чисто выбритая, была отмечена едва заметными шрамами. Левую щеку украшала татуировка с символом ордена — крылатым мечом, изо лба буграми выступали штифты за выслугу.
— Ты обвиняешься в том, что предал Императора и Льва Эль'Джонсона, и я как капеллан-дознаватель ордена Темных Ангелов нахожусь здесь, чтобы руководить твоим спасением, — произнес Борей речитативом.
Тон капеллана был мрачен. Астелян рассмеялся в ответ, смех эхом отразился от голых стен.
— Ты должен стать моим спасителем? — огрызнулся он. — И какое право ты имеешь судить меня?
— Покайся в прошлых грехах, признай ошибочным путь вашего Лютера, и твое спасение получится быстрым, — произнес Борей, не обращая внимания на презрение Астеляна.
— А если я этого не сделаю? — поинтересовался Астелян.
— Тогда твое спасение будет долгим и трудным. — Борей многозначительно глянул в сторону полки, на которой лежали лезвия, щипцы и клейма.
— Значит, Темные Ангелы забыли прежнюю славу и выродились в варваров и палачей? — Астелян сплюнул. — Темные Ангелы были воинами, блестящими рыцарями битвы. И все же, прячась в здешней тени, они сами сделались тенью.
— Так ты не раскаиваешься в своих поступках? — снова спросил Борей.
Лицо его выражало решимость, в голосе проскользнул гнев.
— Я не совершил ничего плохого. Я отказываюсь отвечать на твои претензии и не признаю за тобой права обвинять меня.
— Очень хорошо, тогда постараемся снять бремя с твоей души, — заявил Борей, снова бросив взгляд на орудия пытки. — Если ты не покаешься добровольно и не заслужишь тем самым легкую смерть, нам придется изгнать грех из твоей души путем боли и страдания. Выбор за тобой.
— Никому из вас не удастся снять груз, который я на себя взвалил, — заявил Астелян. — Никому в этой комнате я и пальцем не дам себя тронуть, так что применяйте силу, если хотите.
— А вот это твой последний просчет. — Борей мрачно усмехнулся и подал знак одному из Темных Ангелов. — Брат-библиарий Самиил быстро все поправит.
Космодесантник откинул свой капюшон и открыл темное, обветренное лицо. Татуировка над правой бровью имела вид крылатого меча с навершием в форме глаза. Выбритую, как и у других, кожу головы испещряли крестообразные шрамы и следы ожогов. В глазах Самиила что-то шевельнулось. Астеляну понадобилось время, чтобы понять — это движение создавали крошечные искры психической силы.
Астелян шагнул к Борею, занося кулак для удара.
— Арканатум Энергис!
Самиил словно выплюнул эти слова. Синие молнии выскочили из пальцев псайкера и ударили Астеляна в грудь, швырнули его через всю комнату и припечатали о стену. Древний камень раскололся, и Астелян скривился от боли. Голубоватые искры плясали на его броне в течение нескольких ударов сердца — как раз столько понадобилось, чтобы подняться на ноги.
— И вы называете меня предателем, вы, допустившие колдуна в свои ряды! — проворчал Астелян сквозь зубы, с отвращением глядя на Борея.
— Молчать! — рявкнул Самиил.
Его голос пронзил разум и сокрушил чувства точно так же, как психический удар только что сломил тело Астеляна. Сопротивление длилось краткие мгновения, прежде чем сила ушла из рук и ног и Астелян обмяк внутри собственной брони. Сервомоторы взвыли, пытаясь удержать тело в вертикальном положении.
— Спать! — снова приказал Самиил.
На этот раз Астелян сумел дать отпор и на короткое мгновение воспротивился желанию опустить веки.
