— Я капеллан-дознаватель Рамиил, — произнес Торольф, открыв свою истинную личность, — член самого священного братства Внутреннего Круга, сын Льва и мстительный клинок Ангелов. — Рамиил указал мечом на Экануса. — Ты — предательский пес, постыдное пятно на чести ордена, и я пришел предложить искупление.
Эканус оскалился.
— Я плюну на твой труп, пешка Джонсона. — Эканус бросился на Рамиила, вспыхнувший гнев притупил боль в ранах Падшего.
Рамиил ушел с линии атаки Экануса, уклонившись от колющего удара, нацеленного в его основное сердце, и рубанул клинком сверху вниз в бедро Экануса. Падший немедленно контратаковал, подняв ногу над мечом, чтобы ударить капеллана в челюсть. Рамиил отшатнулся, выпрямившись вовремя, чтобы блокировать перекрестный удар Экануса в нос. Слишком поздно Рамиил понял, что Эканус этого и хотел. Падший использовал импульс блока капеллана, чтобы схватить его руку и потянуть на себя, одновременно нанеся через защиту противника удар локтем в лицо. Рамиил услышал тошнотворный хруст сломанной скулы и выпустил клинок, пытаясь удержаться на ногах. Эканус не дал ему передышки, нанеся с разворота сильный удар ногой, который сломал ребра капеллану и опрокинул его в грязь. Рамиил тяжело захрипел, попытавшись сделать вдох.
Толпа взорвалась в подпитываемом насилием экстазе, упиваясь схваткой двух бойцов.
— Я бороздил глубины космоса и вырывал сердца у гораздо более могучих воинов еще до того, как ты собирался выползти из вонючей утробы своей матери, — злобно произнес Эканус, направляясь к Рамиилу.
Рамиил чувствовал, как силы покидают его, нужно выиграть немного времени, восстановиться, а потом…
В голове капеллана прозвучал голос брата-сержанта Сариила. Сариил был членом Караула Смерти, лучшим из самых элитных воинов Темных Ангелов. На Терванаузе IV он помог Рамиилу подняться с колен, когда биооружие тиранидов уничтожило большую часть брюшной полости Рамиила. Воспоминание о Сарииле всплыло в голове капеллана, чтобы еще раз помочь ему. Приободренный Рамиил бросился на Экануса.
Застигнутый врасплох неожиданно пришедшим в себя противником, Эканус нанес неуклюжий удар в лицо капеллану. Рамиил перехватил правой рукой левую Экануса, а другой схватил Падшего за шею, подтягивая к себе. Капеллан подпрыгнул и ударил головой в бровь и правую глазницу Экануса. Рамиил держал противника, нанося удары то одним, то другим коленом ему в живот. Захрипев от усилий, капеллан швырнул Падшего Ангела на усеянные шипами участки пола арены. Ковер из микроскопических лезвий вспорол кожу Экануса, когда тот кувыркнулся по нему, оставив на теле сотни маленьких рваных ран.
— Праведная воля не может быть отвергнута. — Рамиил нашел вдохновение в катехизисе.
У Экануса кружилась голова от сильного удара Рамиила, а тело старалось залечить несчетное количество порезов. Падший поднял голову и увидел приближающегося капеллана с клинком в руке. За его спиной Эканус смог разглядеть блеск пронзателя в грязи. Поднявшись, он вздрогнул, когда шипы проклятой арены вонзились в его стопы.
— Пора умирать, капеллан. — Эканус бросился вперед и перепрыгнул через меч Рамиила. Приземлившись позади противника, Эканус подобрал пронзатель и сделал выпад.
Рамиил просчитал действия Экануса, неловкий удар мечом был приманкой. Развернувшись на пятках, капеллан увернулся от пронзателя, схватил его древко и притянул Экануса на свой вытянутый клинок. Рамиил почувствовал, как тело Падшего забилось в конвульсиях, когда меч пронзил основное сердце.
— Пусть кровь нечистого послужит подношением духу Льва.
Капеллан проигнорировал отчаянные попытки Экануса оттолкнуть его. Вскрыв грудь Экануса, Рамиил рассек второе сердце и вырвал клинок через плечо. Тело Падшего рухнуло к ногам изуродованной массой.
— Недостойные будут сокрушены пред очами Императора. — Рамиил опустил ногу на череп Экануса, растерев его в грязи.
Толпа взорвалась одобрительными возгласами, раздутые рты мертвых голов, которые окружали арену, усилили их отвратительную овацию в оглушительное крещендо.
Архонт Кʹшаик встал, заставив замолчать рукоплещущую толпу.
— Чемпион Кселаика, — начал Оратор. — Кровью и смертью ты заслужил свою свободу.
Рамиил стоял неподвижно и ждал кульминации.
— Ты последуешь за моим господином в глубины Коморры, где будешь сражаться за еще большую славу и, может быть, даже за бессмертие.
Толпа одобрительно завопила. Они кричали, как дикари, стучали кулаками по нагрудникам и ревели в радостном возбуждении.
