Харахил смотрел на свое умирающее тело, на то, как жизнь медленно отливает от сердца и легких. Он был доволен. Демоны бежали из падающего трупа, и пустая оболочка его смертного я рухнула на палубу.
Его душа задержалась в варпе на ещё одно мгновение, окруженная мстительными, ненасытными демонами. Библиарий не чувствовал страха. Убежище было рядом, ибо его сознание вновь стало крепостью, пусть даже и на мгновение. Не ради него — соринки в вихре величайший существ — бессмысленная вечность была наводнена волнами варпа.
Серебряный огонь Астрономикона полностью поглотил его, превратив последние остатки его души во вспышку пламени, поглощенную куда большим светом.
А затем Харахила не стало.
Не переведено.
Сержант Езекия распластался, укрываясь в яме и слыша, как девять братьев его отделения повторили то же самое мгновение спустя. Лазерный выстрел пропорол воздух буквально в дюймах над его головой и выбил облачка пыли, столкнувшись с разрушенным краем бетонной воронки.
Тактический дисплей Езекии, наложенный поверх его зрения духом машины, что обитал в доспехе, привлек внимание мерцающей пиктограммой. Новые приказы. Отряду следовало передислоцироваться на три километра к югу для поддержки взвода Имперской Гвардии, который фланкировал и теперь оказался зажат смертельным перекрестным огнем посреди руин складского района.
Сержант поставил новую боевую задачу перед отделением и подал сигнал по одному преодолеть край воронки и пересечь улицу под прикрытие сгоревшего "Лемана Русса". На короткое мгновение, что Езекия оказался на открытом пространстве, уязвимый для вражеского огня, ему открылось следующее зрелище: впереди, насколько хватало глаз, местность превратилась в сущий ад, на фоне которого вырисовывались суровые очертания великих мануфакториумов Сераф Прайм. Он знал, что им придется пересечь эти скелетоподобные руины; он также знал, что маршрут представлял собой излюбленные охотничьи угодья для снайперов и засадных групп мятежников.
Отделение Езекии направлялось теперь параллельно линии фронта, следя за возможными перемещениями на нейтральной полосе. Отряд передвигался с упорством космодесантников из ордена Темных Ангелов. Они пользовались доступными укрытиями, но не суетясь и не поджав хвост, как слабаки из Имперской Гвардии, что проигрывали эту войну, положить конец которой прибыли Темные Ангелы. Сераф Прайм был слишком важен, чтобы достаться мятежникам, подстрекаемых ксеносами, но Езекия поклялся не потратить и капли крови Темных Ангелов ради возвращения планеты ее немощным князькам. Если крови и суждено пролиться, то это будет во имя Бога-Императора человечества и его первородного сына, Льва Эль'Джонсона.
Менее чем в километре от цели, когда отделение пересекало пять метров открытого пространства, раздался одиночный выстрел. Брат Матей получил ранение в грудь точно под горловину доспеха. Езекия с остальными рванул в укрытие, гнев заклокотал в горле сержанта, когда он понял, что попадание не было случайным; снайпер осознано, злонамеренно уничтожил прогеноидную железу космодесантника, источник геносемени, на котором покоилось будущее ордена.
Воспроизведя последние три секунды записи видеорегистратора доспеха, Езекия уловил короткую дульную вспышку в тени развороченного окна на четвертом этаже строения напротив. Он знал, что убийца сразу же сменит позицию, не желая навлечь ответный огонь повторным выстрелом с того же места. Езекия направил отделение вперед: они отрежут снайперу путь отступления у цоколя здания до того, как он успеет подготовить следующий выстрел.
Устремившись по прилегающему узкому переулку, отделение уперлось в тупик. У Езекии не было времени сносить стену крак-гранатой, он, не останавливаясь, врезался плечом в скалобетон с силой, доступной только имперскому космодесантнику. Разнеся стену на части, он с грохотом проломился вперед и увидел развернувшуюся впереди сцену: снайпер, очевидно, надеялся заманить отряд в ловушку, но не мог и предположить, что они выберут подобный маршрут. В пяти метрах перед Езекией располагалась банда оборванцев-мятежников, их лазганы были нацелены на улицу снаружи — улицу, по которую бы обязательно вышло отделение Езекии, преследуя убийцу, не выбери они другой путь. Сержант опустился на одно колено, вскидывая плазменный пистолет. Братья космодесантники появились сзади в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, и шесть болтеров выстрелили одновременно с озарившей комнату ослепительной вспышкой плазмы. Мятежники буквально испарились, оставив после себя лишь облачко кровавого тумана и влажные алые потеки на стенах.
— Сержант Езекия? — раздался голос со стороны баррикады из руин дальше по улице, — Хвала Императору, вы здесь.
