А ведь он обещал хранить верность. Зачем было давать пустые обещания? Тем более, я их не требовала. Любому понятно, взрослый мужчина не станет воздерживаться от секса такое долгое время. И я бы даже простила его, если бы Эван не утверждал, что с того дня, как он объявил меня своей невестой, у него никого не было.
— Майрон, ты иди к себе. Не надо меня провожать, промокнешь, да и в общежитие тебя не пустят, поздно уже, — протараторила и не дожидаясь возражений, побежала к преподавательскому корпусу.
Зелье снова дало сбой и я радовалась противному дождю, скрывающему слёзы и объясняющему моё стремление побыстрее попасть в комнату.
Поднявшись на второй этаж, резко остановилась. Эмоции немного улеглись и мозг требовал доказательств измены. Недолго думая, свернула в правое крыло, где находилась комната Эвана, и уверенным шагом направилась в гости к жениху. Как ни странно, но дверь была приоткрыта и я неслышно прошмыгнула вовнутрь. В отличие от моей комнатушки, профессору-артефактору выделили настоящие хоромы: небольшой коридор вёл в просторную гостиную, из которой можно было попасть в спальню и кабинет.
Я замерла и прислушались к голосам, раздававшимся из гостиной.
— Эван, ты не можешь меня бросить. Я люблю тебя, — прозвучал истеричный женский голос, подтверждая слова Майрона о статусе гостьи моего жениха.
Что именно ответил профессор, я не услышала. В отличие от своей любовницы, он говорил тихо, не повышая голоса.
— Я сделаю всё, как ты любишь. У меня и лента с собой. Видишь, я завязываю глаза и иду в спальню, — продолжала кричать гостья.
Громко хлопнула дверь и мужской голос ответил:
— Уходи.
— Почему ты мне не веришь. Это наш ребёнок.
В гостиной началась какая-то возня и я пулей вылетела в коридор. В голове стучали последние слова женщины: "Наш ребёнок". Я даже не заметила, как оказалась в своей комнате и без сил опустилась на пол. Слёзы лились ручьём, боль внутри растекалась по всему телу, а магия рвалась наружу. Потеряв контроль над даром, я чуть не сорвалась с места и не выбежала на улицу, чтобы отправиться на поиски страждущих и нуждающихся в моей помощи. Кто бы мне помог?
Из последних сил поползла к столу и выдвинула потайной ящичек, где хранились запасы зелья. Никто меня не спасёт и не поможет. Только оно способно дать столь желанное облегчение и заморозить эту боль, готовую разорвать тело.
Опрокинув один бутылёк, застыла в ожидании. Магия утихла и захотелось спать, но боль никуда не исчезла. Разум кричал: " Больше нельзя! Опасно!", но душа рвалась на части и вопила: "Мне плохо! Как же больно!".
И вот вторая порция выпита. Холод окутывает сердце, замедляя его сумасшедший бег. В голове мысли выстраиваются в дружный ряд и я, словно солдат, поднимаюсь, стягиваю мокрую одежду и даже развешиваю её на спинке кровати, чтобы она просохла. Затем отправляюсь в ванную и как всегда выполняю все необходимые манипуляции, приводя себя в порядок. В шкафу на второй полке лежат пижамы, а внизу любимые тёплые носки. Их необходимо надеть, потому что обувь промокла и ноги замерзли.
Навожу будильник на пять утра: мне надо будет подготовиться к анатомии и хирургии и ещё зайдёт Майрон.
Аппетита нет, но мозг против того, что я ничего не ела с обеда. Подхожу к холодильному шкафу, беру кефир, яйца, нахожу муку, сахар, соль и соду. В голове сразу же возникает правильная последовательность приготовления оладьев, которые частенько делал Адам.
Какая же я умница, что приготовила еду. С утра не потребуется тратить время на завтрак и я смогу нормально подготовиться к занятиям. Я должна учиться на отлично и стать хорошим целителем. Это моя цель в жизни, а замуж ещё успеется.
Ложась в мягкую постель, накрываюсь пушистым пледом, который подарил мне дядя Леон и засыпаю. Сквозь сон слышу тихий стук в дверь. Знакомый мужской голос зовёт меня по имени и просит впустить его, но умом понимаю, этого делать не стоит, ведь мне вставать рано и я просто обязана выспаться. Повернувшись на другой бок, снова погружаюсь в глубокий сон. Возможно, слишком глубокий…
Я погружалась в океан, в бездонный и безводный океан, наполненный тишиной и покоем. Где-то далеко, сквозь стену льда и холода был слышен стук, а затем чьи-то сильные руки схватили меня и потянули вверх. Только вот я совершенно не хотела покидать место, где было тихо и спокойно, душа не болела, а сердце билось размеренно, с каждой минутой сокращая количество ударов.
— Эшли, проснись, — не унимался этот глупый нарушитель покоя, тряся за плечи и согревая участки тела, к которым он прикасался.
К счастью, вскоре он прекратил попытки разбудить меня, а я снова начала опускаться на дно.
Неуемный посетитель почти бесшумно передвигался по комнате, но мой слух уловил лёгкий перезвон стеклянных бутылочек, в которых я хранила спасительное зелье.
— Нет, только не это! Эшли, малышка, зачем?
Мужской голос звучал обеспокоенно, но меня это совсем не трогало. Его присутствие немного напрягало, но с каждой секундой всё меньше и меньше.
