***
В театральном фойе, под конец антракта спектакля «Фауст» я увидела его в самый первый раз и, разумеется, не обратила никакого внимания. Роскошное вечернее платье его спутницы заинтересовало меня гораздо сильнее: я изнывала от влюблённости в это платье до конца вечера, а потом ещё несколько дней страдала от разбитого сердца.
Вторая встреча случилась в Хельсинки, в парке Кайвопуйсто, который в тот момент казался мне самым прекрасным местом на земле. После двух промозглых дней на небе вдруг обнаружилось солнце, и я как будто очнулась, разглядев наконец и природу, и архитектуру, и особенно финский суп с лососем. Всё это сделало меня до идиотизма счастливой, но я сразу решила, что без ванильного рожка счастье не может быть абсолютным. Настоящие финны отправились за мороженым в шлёпанцах на босу ногу с первым же лучом солнца, а чем же я хуже? Не то чтобы в очереди к киоску меня всерьёз взволновал смутно знакомый мужчина: в голове вроде щёлкнуло, но близость к мороженому мешала мне думать о чём-то дольше одной секунды.
В третий раз он попался мне на глаза в Москве, в кафе недалеко от Цветного бульвара, и тогда я наконец всерьёз насторожилась.
– Я его уже где-то видела, – по-шпионски загадочно прошептала я. Катя, синеглазая подруга моего детства, завертелась на месте.
– Вон того блондина? – громким шёпотом уточнила она. С тем же успехом могла бы просто встать и ткнуть пальцем ему в лицо. – Очки у него красивые.
– Нет, слева.
Катя снова обернулась, проявляя чудеса тактичности. Объект наблюдения, однако, даже бровью не повёл, он невозмутимо читал газету и пил что-то разноцветное.
– Ты про того турка? – предположила она.
– Кое-кому пора завязывать с турецкими сериалами, – мрачно отозвалась я.
– Никогда, askim1, – Катя картинно приложила ладонь к груди. Перестав беспардонно сверлить не-блондина и потенциального турка бдительным взглядом сыщика, она снова сфокусировалась на мне. – И где же ты его видела?
– Не помню. Мне кажется, что в Хельсинки. Но этого ведь не может быть.
***
Хорошо, что составлять его фоторобот мне не требовалась, потому что эта миссия была заведомо обречена на провал. Я не справилась бы даже с вопросом «сколько ему лет»: у него был тот тип лица, по которому практически невозможно определить возраст, а я талантом к этому не обладала никогда, безошибочно вычисляя только детей до трёх лет. Во всей его внешности не нашлось бы ничего сногсшибательного или душераздирающего, кровь не закипала от одного взгляда, все встречные женщины не падали в обморок: высокий, смуглый, густые тёмные волосы, прямой нос – не слишком узкий, не слишком широкий. По такому словесному портрету нетрудно вычислить половину населения планеты. Правда, иногда мне казалось, что его будто долго и тщательно обрабатывали в фотошопе, выверяя каждую чёрточку, но и это не бросалось в глаза, пока не додумаешься как следует присмотреться.
