− Видать тебя часто таскали за чуб, раз нашёл такой плюс.
− А тебя адгезийцы не таскали? – из вытяжки вылезла голова тролля как в мультике про Нафаню, тролль гримасничал и показывал, кажется, что у него такие же глубокие морщины на лбу, как у отца Сени.
− Смотри! Смотри! – я так обрадовалась троллю, что смогу его показать Сене и познакомить их.
Но Сеня даже не обернулся. Да и тролль пропал, как и не было.
Я пошла на балкон за пластиковыми решётками, приложила одну к отверстию на кухне:
− Я тебя замурую навсегда, Кроль, − сказала я тихо в окошко вытяжки.
Сеня озадаченно смотрел на меня, он точно и навсегда, наверное, решил, что я свихнулась. Ну… Это было недалеко от истины.
Промучились весь день. Только сели передохнуть вечером, нагрянули жильцы со своим бесячим «тук-тук», когда отмыкали дверь своим ключом. Удивились, что нет на кухне раковины и штор. Я извинялась. Договорились, что тогда жильцы заедут завтра. Завтра и всё! Жильцы заносили вещи. Завалили всю кровать! Я не посмела спросить: где мне спать-то теперь?
Когда они ушли, водрузив в коридоре у зеркала кактус на тумбочку, которую я решила не выкидывать и не отдавать, − удобно же поставить хоть что-то, когда входишь в квартиру, хоть они и просили выкинуть всё, кроме больших шкафов, Сеня возмутился:
− Мальвина! Ты как будто в прислуге у этих…
Я подумала, что адгезийцы тоже, можно сказать, мне прислуживали: помогали в ремонте советами и даже делом. Ну издевались, так у них волна загробная такая и страна их – адский сатана.
− Ну да, – ответила, – так вышло.
− Но с какой стати они диктуют свои условия?
А я подумала, сколько раз я диктовала свои условия, наглела…
− Слушай, Сень. Ну обещали позавчера их впустить.
− Ты всё сделала в рекордные сроки. В нереальные сроки!
− Эти хоть люди норм.
− Обнаглевшие. У меня папа с такими быстро разбирается. Такие чаевые им насчитывает и в чек включает…
− Не надо о папе, Сень. Пусть.
− Он изменился, Мальва, ты не думай. Он же, вот, отпустил меня к тебе.
Ага, отпустил, как бы не так, вот ты не веришь в Адгезию, а ведь это адгезийцы защитили тебя от папы, – злилась я, но виду не показывала, у нас ещё много совместной работы.
− Но как они могут что-то требовать?! – Сеня покосился на кактус. Шикарный кактус, я такой встречала только на картинках: огромный, толстый, сам с желтизной, а иголки синие…
На тумбе стояла ещё их картина. Просто жуткая. Два рыжих кота. Ну там жёлто-коричнево-рыжие, цвет бисмарк-фориозо и соломенно-жёлтый, ну и оранж пляжа боро-боро…
− Ну, Сень, что ты бесишься?
− Просто они сказали, что люди творческие, и вы с мамой растаяли.
− Пустая болтовня. − Тут Сеня стал смеяться, он нагнулся, разглядывая картину:
− Мальв! Это ж коты по цифрам раскрашенные.
Я пригляделась: и правда по цифрам − такие картины, и там малюсенькие пятнышки пронумерованные.
− Умри всё живоё, Сень.
− Вот тебе и творческие. Творческие люди не могут такую беду вешать на стену…
− Могут, Сень.
− Не могут!
− Могут. Они музыканты. Музыканты часто ограниченные только музыкой. Они вообще в живописи не секут. Странно, что ты заметил эту картину.
− Ты забыла: у меня отец собирал пейзажи.
− Нет, не забыла.
− Ты тут, Мальва, всё забываешь.
− Нет, я ничего не забываю. Забыть – самое лучшее, что я могу себе пожелать. Но забыть не суждено. Они не дадут забыть, они будут тюкать всю жизнь и припоминать.
− Если не забыла, ответь про картины. Слышать больше не хочу о твоих адгезийцах.
− Старые картины. В духе соцреализма. Что – съел? Так-то!
− Я ничего не ел. Пойду за едой.
− Сень! Я устала. Извини. Хочу прилечь. Расстели мне коврики на полу. И не спорь! На диван я не лягу! И спасибо − купи хавки. У меня голова кружится.
Сеня засуетился, разложил мои несчастные коврики. Я отказалась от простыней, ну на всякий случай. Я накрылась пледом без пододеяльника…
Сеня побежал в единственный магазин, работающий до часу ночи. Я ждала хлебушка и думала о Сене. Я думала, что самого Сеню я ждала утром так же как сейчас хлебушек. Он приехал и жизнь наладилась. И даже укусы клопов пропали с ноги… А что если и правда на диване нет клопов? Пусть Сеня побудет подопытным кроликом. Но если их не окажется, то неужели Адгезия снова пошутила? И неужели и вшей не было? Я прислушалась. Нет. Гробовая тишина в ответ.
