Воины ислама, имена которых прозвучали из уст Ислам-бека, вознося хвалу Аллаху и эмиру, то и дело кланяясь, подошли к руке своего повелителя и, отдавая должное давней традиции, прикоснулись к ней губами.
Ислам-бек величественно вручил истинным моджахедам ислама фирманы с указами и благословил их на дальнейшие подвиги во имя Аллаха.
— По имеющимся у меня сведениям, — покончив с раздачей наград, продолжал Повелитель Локая, — силы Советов готовятся в самое ближайшее время к выступлению на Гиссар. Курбаши и юзбаши, присутствующие сегодня здесь, вам надлежит вести тщательную разведку и осуществлять тайное сопровождение всех передвижений большевиков. После прохода большевистских войск вглубь Локайской долины все имеющиеся в наших руках силы должны дать неверным решительный бой. Только после полного разгрома красных здесь мы сможем перейти к достижению нашей главной задачи — освобождению Бухары.
Приказываю: военачальникам Каратагского и Гази-Малекского районов до начала месяца сафара[2] разрушить телеграфную линию между Каратагом-Тода, Чихирек и Кораном. В разрушенном состоянии эту линию держать до конца месяца сафара. У вас, достопочтенный курбаши Джелаль-бек, имеются для этого все возможности, тем более что враг в настоящее время еще недостаточно силен, чтобы атаковать одновременно на нескольких направлениях. Уважаемый дживанчи Мулла Бахит, вы видите, что ваши радения во имя Аллаха не остались незамеченными, а потому, чтобы еще раз дать вам возможность отличиться, приказываю вашему отряду спуститься с гор в район расположения курбаши Гулам-бека и вместе с ним действовать в районе Чехирек. Ваши воины должны показать, как воюют истинные моджахеды ислама. А то они несколько засиделись на месте, прячась от красных в глухих ущельях, вместо того чтобы постоянно держать в напряжении их гарнизоны…
В свите Ислам-бека послышался смех. Посрамленные военачальники стояли, склонив головы, пряча свои глаза от сверкающего праведным гневом взгляда правителя Локая.
— В заключение я бы хотел зачитать вам письмо биев Западной Бухары, которые обращаются ко мне с просьбой о защите:
— Что будем отвечать достопочтенным биям?
— Истинным ревнителям веры надо помочь!
— Поможем нашим братьям!
— Освободим Западную Бухару от неверных.
— Волей эмира я направляю к нашим братьям кази Тульки-бая.
Ислам-бек подозвал к себе одного из чиновников своей свиты и во всеуслышание объявил:
— Назначаю нашим полномочным представителем в Западной Бухаре кази Тульки-бая.
Разрешив большинство из возникших вопросов, правитель Локая все-таки был чем-то неудовлетворен. Это было видно по его озабоченному взгляду и тому, что он то и дело оборачивался к входу. Лицо его расплылось в радостной улыбке лишь тогда, когда в юрту вошел его приемный сын Темир-бек. Ободренный сияющим взглядом своего названого отца, Темир-бек громогласно объявил:
— Уважаемые члены курултая, правитель Локая приглашает Вас на учения. Воинам Аллаха не терпится показать вам, лучшим из лучших, свои умение и навыки ведения современного боя с неверными.
Довольные тем, что сильно затянувшаяся официальная часть съезда наконец-то закончилась и вскоре по давней традиции предстоит богатый и сытный обед, военачальники, духовенство и остальные гости торопливо покинули просторную, но душную юрту.
С высоты холма, на котором находилась стоянка Повелителя Локая, открывался прекрасный вид на широкую долину, посреди которой протекала бурная горная речка.
Кавалерийский отряд, экипированный красноармейской формой, добытой во время набега на один из гарнизонов в Восточной Бухаре, представлял противника. Силы моджахедов представляла сотня личной охраны главнокомандующего Локая. Джигиты в эту сотню отбирались из самых рослых и преданных людей, особо отличившихся в боях с Советами. Командные должности в сотне, как правило, занимали ближайшие родственники Ислам-бека.
Конный отряд «противника», представлявший собой кавалерийский эскадрон Красной армии в полном боевом порядке, выступил по дороге к кишлаку, находящемуся на другом берегу бурной горной речки.
