Поздней ночью в просторной комнате начальника разведки полка Кауфмана собрались три человека. Сам хозяин, Агабек и батыр Худайберды. Еще разгоряченный от продолжительной скачки, он взволнованно доложил:
— Вчера нукеры Ислам-бека пытались выкрасть Юлдыз. Но у них ничего не получилось. Селяне, уже достаточно натерпевшиеся от своего бека в ходе постоянных грабежей, взбунтовались и выгнали его холуев из кишлака. Боюсь, что в ответ на это Ислам-бек может послать в кишлак Кохи-Саяд карателей.
— Уже не сможет! — уверенно сказал Агабек. — Прибывший из Кайсара от комэска Журбина гонец сообщил, что основательно потрепанная его красными кавалеристами банда Ислам-бека ушла за кордон, в Афганистан. Так что пока он не залижет свои раны, в долине не появится.
— Слава Аллаху! — воздел к небу руки Худайберды. — Жаль только, что мне и моим джигитам не удалось поучаствовать в победоносной атаке на «Повелителя Локая», — с искренним сожалением сказал он.
— Ничего, на ваш век басмачей хватит! — успокоил излишне горячего командира отряда местных добровольцев Агабек. — Сейчас у нас одна задача: помочь заблудшему курбаши стать истинным защитником народа. Как вы думаете, товарищ Худайберды, ваш друг после того, как узнает правду, будет, как и прежде, доверять Ислам-беку?
— Нет, товарищ начальник. По закону гор, став его кровником, Темир должен убить этого кровавого шакала или погибнуть. Иначе его ждет бесчестие.
— Вот этого-то нам не надо! — твердо сказал Агабек.
Худайберды удивленно посмотрел сначала на чекиста, затем на Кауфмана.
— В том-то и дело, дорогой товарищ, — убежденно сказал Агабек, — что нам нужно, чтобы ваш друг по-прежнему оставался ближайшим помощником Ислам-бека, словно ничего и не случилось.
— О, я понял, товарищ командир, — воскликнул Худайберды, — вы хотите сделать его разведчиком? А я тоже хочу быть разведчиком! — неожиданно выпалил он.
— Давайте сначала решим вопрос с вашим другом — Темиром, а потом подумаем о вашей дальнейшей службе, — улыбнулся Агабек. — Возвратимся к нашим непосредственным делам, — озабоченно добавил он. — Докладывайте, товарищ Кауфман.
— Не сразу, но под определенным нажимом телохранитель молодого курбаши признался, что однажды по приказу Ислам-бека со своими подручными до смерти засек пастухов, повинных якобы в воровстве хозяйских баранов, а потом сбросил их тела в пропасть. О том, что это были отец и старший брат Темира, он не знал. В обмен на жизнь он готов клятвенно подтвердить свое участие в казни и показать, где лежат останки казненных пастухов.
— Вы обещали ему жизнь? Зря. О том, что Темир знает о причастности Ислам-бека к смерти своих родных, никто даже догадываться не должен.
— Во время побега, который мы организуем молодому курбаши со товарищи, если он согласится нам помогать, я постараюсь решить эту проблему.
— Уж постарайтесь.
— Подведем итог. У нас есть подтверждение двум главным причинам, по которым наш пленник станет заклятым врагом Ислам-бека. Я думаю, разговор должен начать товарищ Худайберды. На время, пока вы нас не позовете, — Агабек повернул голову к молодому командиру, — мы расположимся во внутреннем дворике. После такого напряженного дня можно и подкрепиться, — обратил он свой взор к Кауфману.
— Сейчас, товарищ Агабек! Пока доставят сюда Темира, я успею накрыть достархан, — пообещал разведчик, направляясь на кухню.
Через полчаса раздался стук в дверь.
— Входите! — разрешил хозяин.
— Товарищ Кауфман, арестованный враг трудового народа доставлен! — четко отрапортовал командир с двумя кубиками в петлицах.
— Товарищ Сергуньков, вы помните, что я вам говорил?
— Так точно! Никто в части не должен знать, что пленный был у вас.
— Правильно. Веди. Сам со своими людьми будь неподалеку. Я позову, когда надо будет.
Взводный исчез за дверью. Минут через пять дверь открылась, и на пороге появился Темир. Командир плотно прикрыл за ним дверь, и вскоре шаги его стихли.
Привыкнув к полумраку, пленник, разглядев стоявшего в углу комнаты Худайберды, облегченно вздохнул.
— Слава Аллаху! Я думал, что меня ведут на расстрел! — радостно воскликнул он.
В ответ на это Худайберды, расставив в стороны руки, шагнул ему навстречу и крепко обнял.
— Пока ты будешь со мной, тебе ничего не угрожает, — многозначительно сказал он. — Присаживайся, — указал он на скамейку, а сам сел напротив, на табурет. — Нам предстоит долгий и трудный разговор. Постарайся меня понять. — И он рассказал своему другу обо всем, что знал о его родных и любимой девушке.
— Вот старый шакал! — только и смог сказать Темир, когда Худайберды закончил печальное повествование. Понурившись, сжавшись в комок, он тер виски руками. Мозг Темира отказывался верить в весь тот цинизм и гнусную ложь, что плотной, непроницаемой пеленой окружили его, заставив поверить в искренность и отеческую заботу названого отца, погубившего его родных, и теперь, несмотря на свой почтительный возраст, претендовавшего и на его несравненную Юлдыз.
