Братов уложил обратно в чемоданчик колбасу и вяленую рыбу.
— Все это мы оставим на конец пути, — предложил он.
— Хорошо, — согласился Агабек и, спрятав чемоданчик под сиденье, вытащил из ножен, прикрепленных к ремню, широкий азиатский нож. Отрезав от ветчины несколько кусков в палец толщиной, он великодушным жестом пригласил попутчика закусить.
— Сейчас, я только схожу за кипятком, — вскочил с места Братов и вскоре исчез за дверью. Через несколько минут он поставил на стол два стакана кипятка, приправив его морковной заваркой. Ужин удался на славу, и, укладываясь отдыхать, Братов, мечтательно произнес:
— Почаще бы мне таких попутчиков!
Поезд двигался медленно, и чем ближе он подходил к Ташкенту, тем чаще Братов спрашивал проводника:
— Почему так медленно двигаемся?
Проводник разводил руками.
— Наверное, потому, что слишком часто пропускаем грузовые составы. А что поделаешь, в стране — индустриализация! — не в полной мере понимая значения этого слова, проводник многозначительно подмигивал правым глазом и тут же предлагал: — Не хотите ли кипятка? Только-только вскипятил, — говорил он это так, словно предлагал с пылу с жару румяные пирожки.
В Ташкент поезд прибыл в середине ноября. Несмотря на позднюю осень, здесь стояла необычайно теплая погода. А в обед солнце припекало так, что с непривычки приходилось искать тень.
Вытащив тюк с корреспонденцией, Братов попросил Агабека за ним присмотреть, а сам направился к начальнику вокзала. Не прошло и пяти минут, как он прибежал, запыхавшись, обратно.
— Поезд на Мерв будет через двадцать минут.
Схватив тюк, он устремился по путям к стоящему в глубине составу теплушек, переоборудованных в пассажирские вагоны. Туда же стекалась разноголосая и агрессивная от долгого ожидания толпа.
— Начальник вокзала выписал нам билеты во второй вагон, — крикнул на бегу дипкурьер.
Агабек, схватив свой чемоданчик и мешок с бельем и одеждой, кинулся следом.
— Никого пущать не дозволено! — грозно кричал часовой, оттирая от второго вагона мешочников, стремящихся любыми путями пробраться вовнутрь.
— Товарищ, — обратился к часовому Братов, — у нас билеты во второй вагон.
Часовой взял бумажку и медленно, шевеля губами, прочитал текст. Потом насадил бумажку на штык и только после этого, строго глядя на столпившихся у входа в вагон пассажиров, сказал:
— Эти товарищи командированы в Кушку, по распоряжению председателя Всероссийского Совета Народного Хозяйства СССР товарища Дзержинского, немедленно их пропустите.
Мешочники, недовольно ворча, расступились, пропуская счастливчиков.
В вагоне почти все места уже были заняты. В Мерв ехали несколько милиционеров, с десяток пограничников во главе с усатым командиром и человек двадцать гражданских. Устроившись на грубо сколоченных скамейках, пассажиры курили, громко между собой переговариваясь.
В Мерве попутчиков ждало разочарование. Поезд до Кушки ушел несколько часов назад. Следующий предполагался лишь через неделю.
— Пойдем к начальнику вокзала, — увлек Агабека с собой дипкурьер, — не куковать же нам здесь целую неделю.
— Товарищи, поезд будет лишь в следующую пятницу, — безапелляционным тоном заявил начальник станции, как только Агабек и Братов переступили порог кабинета.
— Товарищ, у нас срочный груз, — заявил дипкурьер, протягивая железнодорожнику бумагу.
Увидев на мандате подпись председателя Всероссийского Совета Народного Хозяйства СССР, Председателя ОГПУ Дзержинского, начальник станции устало махнул рукой.
— Что с вами поделаешь? Придется посылать маневровый.
В Кушку прибыли лишь к вечеру.
— Уже поздно. Предлагаю переночевать в крепости, — предложил встретивший путников комендант. — На границе стреляют.
— Нет, — категорически заявил Братов, — у меня срочные документы!
— Если хотите нам помочь, дайте хотя бы лошадей, — поддержал его Агабек.
— Могу дать только свою коляску, — нехотя согласился комендант. — Верховцев, ко мне! — крикнул он в темноту.
На перрон выехала двуколка, в которую был запряжен рослый конь серой масти. Ездовой, здоровенный детина с двумя треугольниками в петлицах, подъехав к начальнику, необычно лихо соскочив с коляски, доложил:
— Товарищ комендант, командир отделения Верховцев по вашему приказанию прибыл.
— Отвезешь товарищей на пограничную заставу, — приказал комендант.
Путники загрузили в просторную двуколку тюк и личные вещи, вольготно разместившись на сидении, попрощались с гостеприимным командиром.
— Вперед, парень, — скомандовал Братов, и коляска, управляемая опытной рукой ездового, понеслась в темноту.
Только к полуночи двуколка остановилась на берегу речки Кушка. От заставы до речки коляску сопровождал пограничник верхом на коне. Спешившись, пограничник подошел к камышам и трижды открыл окно керосинового фонаря. С другого берега трижды мигнул ответный огонек.
— Все нормально, товарищи, — шепотом сказал пограничник, — афганцы предупреждены.
Попрощавшись с военными, Братов снял сапоги и неторопливо, основательно засучил штаны. Потом вскинул на плечи заветный тюк и уверенно шагнул в воду.
