— Здесь всего-то по колено, — шепнул он Агабеку. Чекист последовал примеру дипкурьера и, не теряя его из виду, осторожно ступил в плавно переливающуюся меж барханов речку. На противоположном берегу путников ждали три афганских пограничника на конях.
— Хубасти, джурасти, бахарасти, — приветствовал их Агабек.
— Хубасти, джурасти, бахарасти, — в один голос ответили афганцы, соскакивая с коней.
— Салим, — обратился Братов к одному из пограничников, вооруженному огромным маузером, — нам нужны кони и проводник.
— Как обычно? — спросил тот.
— Как обычно, — подтвердил дипкурьер.
— Это начальник пограничного поста Салим, мой давний друг, — представил пограничника с маузером Баратов.
— Рахимбай, — назвался Агабек.
По афганскому обычаю, они слегка обнялись, похлопывая друг друга по спине.
Предложив гостям коней своих подчиненных, начальник поста вскочил на своего ахалтекинца и, отдав распоряжение пограничникам возвращаться на пост в пешем порядке, дал своему коню шенкелей. Быстро загрузив багаж, Агабек и Братов с помощью афганцев вскочили на пограничных коней и, стараясь не отставать от Салима, помчались в темноту.
На пограничном посту путники, наскоро перекусив, пересели на свежих коней и в сопровождении проводника поскакали в сторону Герата. На рассвете они выехали на широкую караванную дорогу, ведущую к провинциальному центру. Кони устало ступали по пыльной дороге, испещренной многочисленными следами копыт, верблюжьих ног и колес повозок. Неожиданно, меж развесистых кустиков верблюжьей колючки, дорога рассыпалась на узенькие тропинки, выбитые в степном дерне копытами баранов и коз. Попавшаяся на пути полуразвалившаяся глинобитная хижина и многочисленные холмики могил, утыканных покосившимися шестами, говорили, что где-то близко должно быть жилье. Но как ни всматривался Агабек в даль, людей не было видно.
Попетляв по широкой долине, дорога медленно вползла в узкое, глубокое ущелье, где еще витали остатки ночного тумана. Направив коней на каменистый сай, путники двинулись по его жесткому ложу. Местами дождевые потоки проложили глубокие промоины, усеянные крупной белой галькой, местами шли, насколько хватало глаз, ровные, покрытые сухой травой глинистые площадки.
Во влажной тени было прохладно, но как только конники поравнялись с изгибом горной речушки, показалось солнце, одаряя всех и все живительным теплом.
— Скоро сделаем привал, — сказал Братов, остановившись и рассматривая узкую долину в бинокль. — Вон там, — указал он в направлении движения рукой, — развесистая чинара и мазар, там и остановимся.
Неожиданно, пригнувшись к шее коня, дипкурьер гикнул что было сил, и конь, задорно тряхнув головой, полным карьером помчался по твердой лысой луговине. За ним с оживленными возгласами поскакали Агабек и проводник.
Вихрем пролетели всадники по краю обрыва, под которым пенилась речушка, единым махом перескочили глубокую промоину. Поравнявшись с мазаром, все резко осадили коней и, соскочив с них, расседлали, оставив свободно пастись.
Расположившись среди могучих белых стволов чинаров, подпирающих необъятный шатер густой, плотной листвы, путники блаженно растянулись на буйно растущей меж корнями траве.
— Словно в райских кущах, — удовлетворенно произнес Агабек, потягиваясь.
— После такой гонки любая поляна раем станет, — согласился Братов.
Только проводник, чуждый всякой романтики, распаковав свой хорунжин, словно из рога изобилия доставал невиданные в полуголодной России яства. На плотную белую кошму, заменяющую в походе достархан, он выложил большой круг конской колбасы «казы», горку шашлыков, кувшин айрана, нежно пахнущие тмином лаваши и обязательные на столе горца восточные сладости.
С удовлетворением осмотрев достархан, афганец широким жестом пригласил своих попутчиков к походному столу.
Проголодавшиеся путники, не дожидаясь повторного приглашения, набросились на еду. Видя, с каким блаженством они поглощают конскую колбасу, нежные шашлыки, ароматный хлеб, запивая все это айраном, афганец удовлетворенно улыбался, приговаривая:
— Вай, вай, какие достойные люди у моего достархана. Хорошо кушаешь — быстро скачешь, — заключил он.
Насытившись и немного отдохнув, путники взнуздали сытых и отдохнувших коней и двинулись дальше. Движение не прекращалось ни днем ни ночью. После захода солнца и ранним утром конники останавливались лишь только для того, чтобы перекусить на скорую руку и накормить своих коней.
На третий день вдалеке показались высокие стены большого города.
— Герат! — радостно воскликнул афганец, для которого этот провинциальный центр был самым большим городом в мире.
— Герат, — удовлетворенно промолвил Братов, для которого это был всего лишь очередной пункт доставки корреспонденции, потому что там располагалось Советское консульство.
— Герат, — восхищенно воскликнул Агабек, для которого это был один из красивейших и древнейших городов Афганистана, воспетый величайшими поэтами древнего Востока.
