Клаус, в сопровождении трех всадников, догнал нас, едва мы проехали мост. Он на ходу перебрался с лошади в карету, заставляя фыркнуть: наместник, а ведет себя как мальчишка.
— Не помешаю? Ого! — сар Штраузен смотрел на мою ногу. — То-то мне казалось, с тобой что-то не так!
— Неплохо ты замаскировался! — резюмировал я, наблюдая за тем, как он сдирает с лица накладные усы с бородой и размазывает платком по лицу грим, пытаясь от него избавиться, что получалось плохо. — Чувствуется рука мастера. Неужели Люсия помогла⁈ Профессионально сделано!
— Дождешься от нее! — нарочито скорбно вздохнул Клаус.
— И кто же тогда?
Оббивая пороги театра, наверняка он завел с кем-то знакомство. Необязательно с женщиной, но я угадал.
— Ты ее не знаешь. Миленькая особа: фигурка, личико, шарм, мастерица не только в случае с гримом, а я умею быть щедрым. Словом, расставались мы полностью довольные друг другом.
— А как же любовь всей твоей жизни?
— Видимо, она еще впереди. Ты лучше расскажи, что с твоей ногой и когда ты успел?
— Клаус, ты веришь в существование Пятиликого?
Вопрос нисколько его не удивил.
— В детстве безоговорочно, сейчас скорее нет, чем да.
— Почему?
— Наш мир слишком несовершенен, — уклончиво ответил он. — Впрочем, беспокоясь об одном негодяе, мое неверие нисколько не помешало сегодняшним утром воздать молитву Пятиликому в храме всех Домов. Как видишь, помогло. Ты на мой вопрос ответишь?
— Случайность: был не в духе. Кстати, за поворотом родник, и тебе не помешало бы умыться.
— Разговаривать с тобой, — это как фехтовать вилкой против оглобли! — поморщился Клаус. — И все-таки я безумно рад, что ты остался жив: все в один голос утверждали, что шансов у тебя практически нет; слишком разные дисциплины — ганкас и шпага. А тут еще и это.
Он покосился на мою ногу, от которой до сих пор благоухало можжевеловым джином, отчего так и хотелось выставить ее наружу через окно.
— Бренди хочешь?
— Благодарю за гостеприимство, но нет: день не закончился, и мне работать и работать. Хотя давай, — тут же передумал Клаус.
— Ну и манеры! — я не удержался, наблюдая за тем, как он несколько раз приложился к горлышку. — Нет, чтобы залезть в погребец. К нему и тянуться не нужно: он давит тебе в бок. Между прочим, помимо походных стаканчиков, к слову, из чистого серебра, имеется в нем и снедь, причем в ассортименте.
— Да иди ты! — беззлобно отмахнулся он. — Что ты умеешь не хуже, так это трепать нервы тем, кому дорог. Представляю себе, сколько седых волос у меня прибавилось!
— Видно их не будет, не расстраивайся.
Клаус блондин, и мое заявление не было лишено оснований.
— Ну разве что. Кстати, могу задать тебе вопрос? Или ты снова переведешь разговор на что угодно, лишь бы уклониться.
— Отчего нет? Постараюсь ответить честно.
— Ловлю на слове! Скажи, Даниэль, что тебе заставило встретиться с этим, как его… Самойлом? Стремление доказать всем, что ты лучший — это понятно. Но наверняка ведь было и что-то другое?
— Выгода.
— Чего⁈ — Клаус, который уже вовсю хозяйничал в погребце, не забыв достать стаканчик и для меня, покосился с иронией.
— Долгое общение с тобой заставило перевоплотиться в крайне меркантильного человека. Как говорится — с кем поведешься…
— И в чем выгода могла быть в том, чтобы, фактически одноногому, рисковать жизнью?
— Спустя какое-то время Тоннингер все объяснит.
— Началось! — перед тем как выпить уже из посуды, Клаус патетически закатил глаза.
— Господин сар Штраузен, ты работать сегодня собираешься⁈
— Да пропади она пропадом после стольких потраченных нервов! Сдам тебя с рук на руки Аннете, чтобы не беспокоиться…
— … и сразу поедешь в гости к одной миленькой особе, мастерице не только накладывать грим.
— Ты-то откуда знаешь⁈
— Три месяца назад я и сам бы так сделал.
Вечер накануне отъезда задался: приехали все, кого я был рад видеть. Мы старательно избегали тему войны, и потому он прошел замечательно. Ближе к его половине я обнаружил исчезновение Клауса.
— Он в твоем кабинете, — какое-то время спустя сообщила Аннета, отправившая на поиски сар Штраузена служанку.
— И что он там делает?
— Мори сказала, что сидит за шахматной доской.
— Да? — странное поведение, если принять во внимание, что среди гостей была и Люсия.
Сар Штраузен действительно оказался там.
— Клаус, может быть, осчастливишь всех своим присутствием?
— Даниэль, как тебе это удалось? — не обращая внимания на вопрос, он ответил своим. Игра, в которую можно играть вдвоем.
— Что именно?
— Выбраться из этого положения. Признаюсь, я и сам долгое время не мог понять, что цугцванг мнимый. Хотя что-то мне упрямо подсказывало: выход из него все-таки есть. Затем сообразил, как именно выпутаться, но потерял уверенность, что правильно запомнил расстановку фигур. Захожу сюда, чтобы убедиться, и вдруг обнаружил, что правильный ход сделан.
— Точно не мною.
— И кем же тогда?
— Возможно, она сдвинулась от сотрясения, когда вон тот стол завалился набок.
Я ожидал, что сар Штраузен сейчас спросит: каким таким образом он смог упасть, но нет.
— Конь⁈ Через другие фигуры⁈ Если не ты, тогда кто этот таинственный умник? Слуга, кто-то еще?
