— Курт, я не знаю. Наверное, ему будет лучше вместе с теми, с кем он и принял смерть. Они приняли его в свое братство, так почему сар Штроукк должен лежать отдельно? В случае со мной вы могли бы и не задумываться, но как поступить с Александром, я не знаю. Шпагу заберите. Отошлем ему домой, и пусть хранят как реликвию: она принадлежала герою.
Отдохнуть не получилось. Едва удалось немного привести себя в порядок, как заявился посыльный с приглашением Остоузена. С его слов становилось понятно, что фельдмаршал намерен отметить известное всем событие. Не торжество, но ему хотелось лично поблагодарить тех, кто принял в нем участие. Можно было сослаться на недомогание, но это означало солгать. Не настолько плохо я себя и чувствовал: двигать челюстью больно, вот и все. То ли настолько эффективно подействовало снадобье Сантры, то ли не зря говорят, что у победителей ран заживают намного быстрее.
Шатер фельдмаршала походил бы на госпитальный: практически все собравшиеся здесь белели повязками, кое-кто опирался или держал под рукой костыли, если бы не длинный накрытый стол. Что было понятно. Война продолжается, часть армии ушла вслед за убегающим королем Аугустом, вскоре туда отправится и остальная, а это праздник для тех, кому предстоит излечиваться от ран, и кто нашел в себе силы присутствовать.
— Сарр Клименсе, ваше слово, — фельдмаршал приглашающе приподнял бокал с бледно-лимонной жидкостью.
Ненавидимое мною занятие — произносить застольные спичи, но отказаться не получилось бы. Моя речь не могла быть короткой, затягиваться ей тоже нельзя, но она должна содержать несколько обязательных моментов. Наш героизм и мужество противника, что я чувствовал в тот миг, когда весы грозили качнуться в любую сторону. Затем следовало взгрустнуть о тех, кто не выжил. Все это необходимо приправить толикой пафоса и не забыть о благодарности небесам. Финал должен быть оптимистичным, желательно, закончить веселой шуткой. Все то, что произносилось за этим столом уже не раз и не два. Да, я был рад победе не меньше других, ликовал вместе со всеми, также, как и они грустил о погибших, но мне хотелось оставить все свои переживания внутри, не выплескивая наружу, чтобы запомнить их как можно лучше.
Обмотанная голова спасла мое невнятное бормотание, а наградой ему стал орден, собственноручно надетый на шею фельдмаршалом. Зная мое отношение к ним, Стаккер удивленно поднял брови. Все было просто. Эта отделанная эмалью, золотом и камнями пятилучевая, по количеству Домов Пятиликого звезда, отправится вместе со шпагой. Вряд ли у Александра получилось дотянуться до врага хотя бы раз, но заслужил он ее нисколько не меньше.
— Гляжу, вам досталось, сарр Клименсе — вручая орден, сказал Остоузен.
— Надо же мне привезти доказательство тому, что я действительно принимал участие, господин фельдмаршал, — и добавил то, во что искренне верил. — Восхищаюсь вашим гением полководца!
Устроить разгром превосходящему, не знающему поражений врагу — это не могло быть случайностью. Отныне исход войны предрешен.Безусловно, оставалось долгое преследование разгромленной армии Нимберланга, вторжение на его территорию, подавление очагов сопротивления, осада столицы, подписание пакта о капитуляции, но все это — вопрос времени.
— И примите мои соболезнования.
Фельдмаршал устало кивнул. Пожилой человек, выглядевший намного старше, чем накануне, и мне его было жалко: ему бы сейчас остаться наедине, но фельдмаршала долго еще не отпустят. Во вчерашнем сражении у Остоузена погиб младший брат. Блестящий офицер, и при желании он смог бы сделать такую же карьеру, что и фельдмаршал. Но неожиданно увлекся наукой, где достиг немалых высот. Когда началась война, он вернулся в армию, чтобы исполнить свой долг. Потому что был из когорты людей, для которых родина — это и есть смысл жизни. Или ее кандалы. Но никогда не меньше.
— Возвращаетесь в Клаундстон, сарр Клименсе?
— Нет. Как только смогу, сразу же направлюсь в столицу.
В Гладстуаре меня должны ждать Тоннингер и Аннета. Возможно, они еще в пути, но к моему прибытию окажутся в нем точно.
— Могу я вам чем-нибудь помочь в таком случае? На дорогах сейчас неспокойно. Случаи дезертирства не единичны, а от тех людей, что вы привели с собой, знаю, осталось совсем ничего.
— Спасибо, вы и так уже мне помогли, когда не отказали в моей просьбе.
— Как знаете, сарр Клименсе.
Мне была непонятна его забота.
Наверняка я переоценил свои силы, и следовало отказаться от приглашения, почувствовав себя по дороге назад намного хуже.
— Что с вами, сарр Клименсе⁈ — тревожно спросил Стаккер, заметив, как шатает меня в седле.
— Все нормально, Курт, сейчас станет лучше, — едва удалось выговорить мне, чтобы очнуться уже в постели.
