— Позволите, я присяду? — незнакомец легко, и без малейшего кряхтения уселся в кресло. — Вам не стоит себя винить, сарр Клименсе. Вы обязаны были узнать, что такое предательство. И, что особенно важно, предав лично. Когда предают нас, все куда проще. Мы кричим от негодования, бьемся в истерике, полны благородного гнева — отныне им нет прощения! Но при этом чувствуем себя жертвой, что возвышает нас в собственных глазах. И совсем другое дело, когда предаем сами.
— Зачем⁈
— Вам известно, что такое прецизионные сплавы?
— Конечно. Благодаря добавкам металл, будь то обычное железо, приобретает особые свойства.
— Именно. Стоит на огне кастрюля, бурлит в ней вода, а ручки у нее, с виду точно такие же, как и все остальное, продолжают оставаться холодными. Сарр Клименсе, без того, что произошло, у вас не получилось бы стать целостной личностью. Вы обязаны были почувствовать на вкус предательство.
— Обязан⁈
«Если я сейчас проткну его шпагой, он умрет? Или все они — бесплотные духи, являющиеся только в моем больном воображении?»
— Умру! — с готовностью кивнул он. — Хотя, если быть точнее, погибнет то, в чем я сейчас нахожусь. Так и вижу, как захлебываясь, кричат газетные заголовки: «Добропорядочный глава уважаемого семейства погиб при загадочных обстоятельствах в номере придорожного отеля от руки героя войны Даниэля сарр Клименсе!» К слову, отправить в дом сар Штроукков орден было сильнейшим ходом. Верю-верю, — замахал он руками, — вы сделали это искренне, но факт остается фактом. И не вздумайте винить Джулию! В чем ее вина, если у кареты сломалась колесная ось, Джулии пришлось здесь остановиться, а животный магнетизм — страшная скажу вам штука! — старик подмигнул, что в его возрасте могло быть и нервным тиком. — У вас не было ни малейшего шанса, сарр Клименсе. Отвечу на незаданный вопрос. Читать мысли мы не умеем, но два-три столетия практики, и даже бесталанный научится понимать с лиц. Принцип прост: тот, кто обжег руку, меньше всего думает о красоте заката. И заканчивая разговор. Знаете, по какой причине вы интересны?
— Извините, не догадываюсь.
— Мы для вас — боги. И что вы должны делать при встрече с любым из нас? Правильно — просить, или даже умолять. О достатке, власти, тайных знаниях, чем-то еще… Но и в разговоре с тем, кого вы называете Пятиликим, этого не произошло. Случай не единичный, но редкий. Почему?
— Глупо просить у тех, в существовании которых уверен не до конца. К тому же слишком рано узнал, что вы не способны творить чудеса по желанию, а потому и соблазна-то не возникло.
— Понятно. Спасибо за угощение, сарр Клименсе! — визитер аккуратно поставил бокал на стол.
Мой собственный, так и нетронутый, после его ухода полетел в дверь. Начинать день с крепкого спиртного — не слишком хорошая затея, а выплеснуть эмоции каким-то образом было нужно.
— Что-то случилось, сарр Клименсе? — Стаккер не мог не видеть мое состояние.
— Все хорошо, Курт, все просто замечательно.
До одури хотелось убить. Наверное, читать мысли по этому принципу умеют не только они, потому что от моего взгляда случайный прохожий испуганно шарахнулся в сторону и, оглядываясь, поспешил скрыться.Что им еще понадобится, чтобы я стал прецизионным сплавом без всяких оговорок — измена Аннеты?
Аннета вызывала беспокойство и в связи с другим. Некто Даниэль сарр Клименсе, о чьем успехе у женщин слагали легенды, отказавшись от многих блестящих партий заявляется в столицу мало того, что с провинциалкой, так еще и простолюдинкой. Столичная аристократия — общество снобов, где любой мелочи придается огромное значение, особенно когда в нем стараются подчеркнуть свое пренебрежение к тем, кто волей судьбы, и ничем больше, к ней не относится.
— Ах, она перепутала фужеры, можете себе представить⁈ — заявит какая-нибудь глупая как пробка особа, сделав глаза огромными, чтобы подчеркнуть всю трагичность момента.
— Это еще что! Попытался с ней завести разговор о творчестве Микаэля Сомбро, так она о нем даже не слышала! — ответит ей господин, все добродетели которого заключаются в том, что однажды, будучи пьяным, он проявил неслыханную щедрость одарив нищенку с детьми серебряной монетой, что станет поводом для гордости на всю оставшуюся жизнь.
— И что здесь удивительного, учитывая ее происхождение⁈ — разведет руками еще один, пробежавший наискосок «Сущности бытия» Ланскора, с трудом выучивший из них несколько цитат, и теперь считающий себя знатоком жизни.
Стану ли я любить Аннету хоть сколько-нибудь меньше? Конечно же, нет. Но могу себе представить, какие чувства буду испытывать, когда замечу в разговоре Аннеты с каким-нибудь ослом тщательно скрываемое им пренебрежение. Мы никогда не затрагивали с ней эту тему: Аннета и без того отлично все понимала. И готовилась.
… — Вот и Чумная застава видна, — сказал Стаккер. — От нее до предместья Гладстуара час езды. Полгода едва минуло, когда мы проезжали мимо по дороге в Клаундстон, а как много за это время произошло! Наверное, самый насыщенный событиями период в моей жизни.
