Перед тем как объявить, распорядитель стукнул в мраморную плиту пола сверкающим позолотой и каменьями жезлом высотой в человеческий рост, а музыканты сыграли несколько торжественных нот. Представление стало для меня полнейшей неожиданностью, но отлично вписывалось в мой немудренный план. Гомон в зале мгновенно стих, и мы с Аннетой застыли перед сотнями пар любопытных глаз. Я посмотрел на жену. Она держалась на удивление спокойно, как будто подобное ей было давно привычно.
— Даниэль, мог бы и предупредить.
— Тоже не ожидал, извини. Я же предлагал тебе выпить для храбрости вместе со мной?
— Теперь жалею.
— Пойдем, познакомлю с хозяйкой дома.
Мать Клауса я всегда считал замечательной женщиной. Николлета сар Штраузен никогда не выставляла напоказ богатство своего мужа, много занималась благотворительностью, и среди главных ее увлечений было не коллекционирование драгоценностей, а сочинительство. Причем не любовные романы со всеми их вздохами, серенадами под балконом и слезами в подушку, а достаточно серьезные труды. Я нисколько не сомневался в том, что, приехав сорок лет назад из глухой провинции в столицу, не имея за спиной ни богатых родителей, ни влиятельных родственников, Стивен сар Штраузен смог добиться своего нынешнего положения, была и немалая часть ее заслуг. Идеальная жена, которая в нужный момент поддержит, в другой без всяких обиняков выскажет в чем ты неправ, но никогда не станет сетовать на судьбу, что ей пришлось связать жизнь с ничтожеством, ведь это всегда так больно, подрезая крылья, ранит мужское самолюбие.
— Даниэль, рада вас видеть в своем доме! — сказала хозяйка, в то время как я склонился, целуя руку. — И примите особую благодарность, что пришли вместе с женой: давно хочу на нее посмотреть. Как только узнала о вашей женитьбе, так сразу загорелось желанием увидеть: кто же она, особа, что сумела вас околдовать⁈ Аннета, сейчас я помогу вам освоиться. Извините, Даниэль, но в ближайшее время вы свою жену не получите, — и Николлета увела ее под руку, о чем-то спрашивая на ходу.
«Держись, любимая! — мне только и оставалось, что мысленно подбодрить Аннету. — У этой дамы острый язычок, и случалось, сказать в ответ было нечего».
Скучать в одиночестве не пришлось. Вначале налетала куча знакомых со своими бесконечными вопросами, а затем я угодил в жесткие лапы господина Стивена сар Штраузена.
Он принял в том же кабинете, где и состоялся памятный для меня разговор, в результате которого пришлось сопровождать Клауса в Клаундстон. Гремевшая по всему дворцу музыка была здесь едва слышна. Этакий мягкий фон для серьезного разговора в исполнении замечательных музыкантов: Стивен может позволить себе лучших, и его домашний оркестр открыто соперничает с королевским.
— Хотите выпить, Даниэль, налейте что-нибудь на свой вкус.
Над выбором я не задумался, решительно ухватившись за бренди марки Паствер. Он всегда ассоциировался у меня с праздником, а грустить я привык под другой.
— Вам налить?
— Благодарю. Проклятые маги Дома Милосердия как сговорились: ничего, кроме вина, притом в умеренных количествах. Кстати, почему выбрали именно Паствер, а не тот же Мосдвинг?
— Мосдвинг — всегда настроение, и его не выпьешь по любому поводу. Паствер чуточку грубоват, в нем толику много сладости, но сейчас он идеален.
Почему-то мне казалось, разговор пойдет о серьезных вещах. О дуэли сына, которая едва не закончилось для Клауса гибелью, состоянии дел в Клаундстоне, сражениях, в которых мне довелось принять участие, но нет.
— Сарр Клименсе, сколько вы знаете языков?
— С недавней поры семь.
Последним моим приобретением был родной язык Евдая. Я пытался скрасить дорожную скуку, и мы часами беседовали с ним на различные темы. Как похвалил Евдай: «За местного вы сойдете с трудом, но только по той причине, что им не выглядите».
— А почему?
— Они даются мне легко, интересны, а на память я не жаловался никогда. Извините за, наверное, глупую мысль, но знание языка позволяет увидеть чужой мир не глазами.
— Исчерпывающий ответ.
Далее наш разговор шел в том же духе, порой он опускался до несущественных мелочей, пока сар Штраузен не сказал:
— Ну что ж, не могу вас больше задерживать, да и мне нужно показаться гостям.
— Господин сар Штраузен… — мне хотелось определенности.
— Очевидно, вы о нашем уговоре? Уверяю, его условия выполнены вами полностью. Кроме того, убежден, вы сделали для Клауса больше, чем могли. Кстати, чем намерены заняться теперь?
— Глупо было строить планы до нашего с вами разговора, так что пока не могу сказать ничего определенного.
— Тогда нам стоит встретиться через какое-то время. И вот еще…
— Слушаю вас.
— Вполне может быть, в ближайшее время к вам подойдут с предложениями.
— И какого рода они будут?
— Пока их не сделали, о них бессмысленно говорить. Единственное, что могу сказать: вам стоит отнестись к ним с осторожностью. Ну а затем, если сочтете нужным, мы могли бы их обсудить. И последний вопрос. Что, по вашему мнению, представляет собой политика?
— Занятие, когда деньги являются лишь одним из многочисленных инструментов.
