Из кабинета я выходил с непонятными чувствами. Столько готовился к разговору, а в итоге он выглядел так, словно сар Штраузену захотелось взглянуть на меня, в чем-то убедиться, но не больше того.
Удачно совпало, что Аннета освободилась от опеки одновременно со мной. Я подхватил ее под руку, и повел в танцевальный зал.
— О чем разговаривали с Николлетой?
— Да обо всем на свете! Поначалу казалось, что госпожа сар Штраузен устроила мне викторину на тему, как устроен наш мир. Но ты у меня хороший учитель, и потому краснеть не пришлось. К счастью, это продолжалось недолго, и все остальное время мы просто мило беседовали. А еще у меня была целая экскурсия. Даниэль, какая у них библиотека!..
— Знаю. Ученые мужи записываются в очередь, чтобы не устраивать в ней столпотворение.
Умолчав о том, что, когда нас с Клаусом начали интересовать особы противоположного пола, мы тайком рассматривали иллюстрации в книгах, предназначенных совсем не для детских глаз. Однажды за этим занятием нас поймала госпожа сар Штраузен, но Клаус, честь ему и хвала, поклялся, что это было полностью его инициативой.
— Даниэль, как дела у тебя?
— Мы остаемся. Отныне мои обязательства распространяются только на тебя одну и ни на кого больше.
— И в чем же они заключаются?
— Любить, лелеять, холить и ждать наследников.
— Последнее разве обязательство?
— Хорошо, пусть будет мечта. Потанцуем? — нелюбимейшее мною занятие из всех существующих развлечений. Но, как выразился в ответ на насмешки друзей Антуан во времена, когда еще не был женат и его облапошила очередная пассия: «Любовь — это всегда жертвы».
— Сегодня мой счастливый день! — решила приободрить меня Аннета. — Конечно же, да!
— Тогда поторопимся. Сейчас должны объявить очередной тур.
Мы, не пропустив ни единого танца, полюбовались в саду фейерверком и шли в числе остальных в обеденный зал, когда случилось то, чего я все время ждал.
— О чем задумался, Даниэль? — за несколько мгновений до этого спросила улыбающаяся Аннета.
Зная, что ей предстоит, она переживала куда больше меня. Как воспримут ее, простую девчонку из портового города? Те всегда славились вольностью нравов, а люди привыкли обобщать. Помимо того, были и другие, типично женские тревоги — прическа, украшения, платье. Когда волнение схлынуло, Аннета, наконец, прониклась праздничной атмосферой, и теперь выглядела счастливой.
— О том, что кулинария мало того, что такое же полноценное искусство, как и все другие, так еще и самое важное.
— Выглядит так, словно ты проголодался.
Тогда-то и произошло. Обогнавший нас господин якобы случайно задел бальное платье Аннеты, а затем провел по брючине ладонью, как будто пытаясь стряхнуть с нее грязь.
От немедленной пощечины его спасло то, что Аннета смотрела на меня, и ничего не заметила. И другое. Те, кто все и затеял, именно такой реакции от меня и добивались. Слухи о разразившемся у всех на глазах скандале, равно как и его причине, разнесутся по Гладстуару мгновенно. Но не сделай я ничего, получится нисколько не лучше, ведь в любом случае подробности станут вскоре достоянием всех.
— Даниэль, что с тобой⁈
— По-моему, я натер мозоль новой обувью. Не обращай внимания.
Главным было точно все рассчитать, позже выкрутиться из положения станет намного сложнее. Человек метнул на меня насмешливый взгляд: мол, ничего сказать не желаете, и проследовал дальше. Мы шли за ним на некотором отдалении.
— Аннета, знаешь, о чем я сейчас подумал? Нам предстоит определиться с жильем. Давай разделим обязанности? Я возьмусь найти подходящее, а ты займешься его уютом. Посмотри какая интересная обивка! Такую же не хочешь?
Если вовремя убрать стул, на ногах не устоит никто. Это и произошло. Справедливости ради, того, что будет сопутствовать падению, я предугадать не смог. Пытаясь сохранить равновесие, обидчик Аннеты рефлекторно ухватился за скатерть. Благо, она не была сплошной на весь стол, тем не менее, получилось довольно громко. Когда закончился звон от разбитой посуды, и испуганный женский визг, мне только и оставалось, что участливо спросить в наступившей тишине, потому что музыканты на время забросили свое занятие:
— Помочь вам подняться?
Облитый вином, и щедро осыпанный закусками виновник с растерянным видом продолжал сидеть на полу, отчетливо понимая, насколько сейчас смешон. Вскакивать на ноги, лихорадочно стряхивать прилипшее, и полным негодования голосом бросать вызов?
— Вы знаете причину, и вам наверняка известно мое имя. Обращайтесь, если в чем-то смогу помочь. Пойдем, Аннета.
Отчасти мне его было жалко. Я видел, какими восторженными глазами он смотрел на нее в тот момент, когда еще не опознал как цель. И неприятно. Мое имя во многом известно благодаря скандалам, и вот вам очередной. В доме человека, который не сделал мне ничего другого, кроме добра.
— Это было важно, Даниэль?
— Поверь, у меня не оставалось другого выхода.
— Если хочешь, мы можем исчезнуть прямо сейчас, и пусть что хотят, то и думают.
Мы бы так и поступили, если бы не преградившая путь хозяйка дома.
